***

А тут, вот это да, лебедь! Оно само по себе, лебедь, как на воде, так и в полете - птица красивая, любуйся и наслаждайся. Что удивительно, не было в ближайшей местности лебедей, царевич Гвидон хорошо это знал, не жили они здесь, а этот стало быть появился неизвестно откуда. Может он прилетел посмотреть условия для проживания, чтобы потом, если понравится, сказать своим? А может быть отбился от своих же как-то, а может и заблудился, а теперь дорогу ищет. Ничего не скажешь, красивая птица. А летит-то как красиво, как будто танцует! Царевич Гвидон до того залюбовался величественной в своей красоте птицей, что напрочь позабыл и про Щуку, и про Анну Ивановну, да вообще, про всё позабыл!

А лебедь, тот, сначала летел куда-то, а потом видать передумал, начал круги над рекой описывать. А может прав оказался царевич, может быть лебедь как раз нашёл то, что искал - реку, и теперь кружит над ней, чтобы получше рассмотреть.

Царевич Гвидон аж подскочил: секунду до того лежал, руки в стороны, глядь, уже на ногах! Сверху, прямо-таки камнем на того лебедя птица какая-то падать начала, сразу видно, злая птица, нехорошая, хищная. Таких птиц царевич Гвидон здесь тоже не видел и не встречал. Есть конечно птицы, что уток в воздухе ловят, а потом к себе в гнездо относят: коршуны, ястребы там всякие, но такая, прямо-таки огромная птица, здесь ни разу не появлялась. "Орёл наверное.
– подумал царевич Гвидон" А самому и в голову не пришло, откуда это он про орла знает, если ни разу его не видел?"

Спроси, так царевич Гвидон вряд-ли бы и ответить смог, как оно всё получилось: руки сами по себе схватили лук, достали стрелу, наложили её, натянули тетиву, глаз прицелился и, стрела с шелестом ушла в небо.

Хищная и злая птица аж в воздухе вся перекувырнулась, как сильно стрела в неё попала - насквозь пробила. Она, птица эта, ещё пару раз взмахнула крыльями и камнем упала куда-то за реку.

***

Лебедь же, сделав ещё круг, стал спускаться и сел шагах в пяти от царевича. Ну а дальше: вообще-то царевич Гвидон на всякие там чудеса и волшебства насмотреться успел - одна бочка, да ещё и Щука чего стоят, а тут у него даже язык отнялся и руки перестали шевелиться, аж лук на землю упал.

Приземлившись, лебедь как-бы обнял себя крыльями и стал увеличиваться в размерах, вытягиваться вверх! От такого зрелища кого угодно, даже самого смелого, в страх и в панику вгонит, но царевич Гвидон каким-то чудом держался. Более того, он с интересом и любопытством наблюдал за происходящим. Лебедь перестал вытягиваться вверх, крылья куда-то делись, вернее превратились в руки, которые то, что стояло перед царевичем Гвидоном убрало от лица, а может морды, пока было непонятно. Пожалте любоваться, только в обморок не падайте - перед царевичем стояла девушка, приблизительно его ровесница. Хотя, вполне возможно она была моложе царевича, сами знаете, кто их этих женщин разберёт, тем более с возрастом!

Не сказать чтобы красавица, правда, внимания на это царевич Гвидон не обратил, пока не обратил. Первое, что ему бросилось в глаза, была одежда девушки только что бывшей лебедем. Царевич Гвидон ещё подумал: "Как же она управляется по хозяйству в таком платье? Неудобно же!" Платье Девушки-Лебедя представляло из себя как бы единое целое и совсем было не похоже на те сарафаны, которые носили деревенские девушки и женщины. Более того, и это было для царевича Гвидона самым удивительным, на девушке не было фартука! "Как же она обходится без фартука?
– опять пронеслось в голове царевича.
– Она ведь всё платье себе испачкает, тем более оно вон какое, белое!"

Да, платье Девушки-Лебедя было ослепительно белого цвета. Это было заметно потому, что её волосы были, ну, тут не скажешь: ослепительного, не подходит. Волосы девушки были ярко чёрного цвета. Так что контраст между белизной платья и смолью волос как бы подчёркивал и делал ярче и то, и другое. А вот лицо, царевич Гвидон только что обратил внимание на её лицо, было самым обыкновенным, правда очень милым и даже симпатичным.

– Только ты не зазнавайся, ладно?
– сказала Девушка-Лебедь.

– А я и не собираюсь.
– даже не успев подумать, что говорит, ответил царевич Гвидон. И сразу, как будто опомнился.
– А почему я должен зазнаваться?

– Потому что все вы такие. И сделать ничего не сделают, а сразу же начинают нос задирать и себя нахваливать. А ты спас меня, тебе-то уж самое время зазнаваться.

– Не буду я зазнаваться. Вот ещё, больно надо!
– обиженно, почти засопел царевич Гвидон.

– Ты не обижайся. Спасибо тебе, что спас меня от этого чудовища.
– девушка поклонилась царевичу.
– Понимаешь, брат меня всё хотел замуж выдать, поэтому я на женихов всяких разных насмотрелась, до сих пор тошно.

– Не собираюсь я к тебе свататься!
– продолжал обижаться царевич.

– Это почему?
– в тоне Девушки-Лебедя как бы послышалось извечное, женское: "Как это я тебе не нравлюсь?!"

– Потому!
– сказал, как отрубил царевич Гвидон.

– Больно надо!
– девушка вскинула головку кверху и слегка отвернулась. Обиделась, значит.

Потом, словно передумав, а может точно, всепроникающее и всепобеждающее женское чувство - любопытство, которое взяло верх, спросила:

– А ты кто?