***

Грустная присказка получилась. А вы не расстраивайтесь. Присказка, она всего лишь двух видов и бывает: весёлой или грустной, а вот сама сказка, та аж целых три вида имеет: весёлая, грустная и страшная. Так что считайте повезло, присказка досталась.

Хотя, неча баловать, вот вам и сказка, вернее её продолжение. Матрена Марковна стоически терпела все те неудобства на которые уж очень щедры как корабли, так и моря, по которым они плавают. И знаете, среди щедрот этих зеленоватый цвет лица и постоянные требования желудка вырваться на свободу почитай самые невинные, хоть и неприятные. Гораздо хуже, такое впечатление, что всё нутро тоже пустилось в свободное плавание, мечется внутри тебя и как тот корабль на волне, никак успокоиться не может. Да что там говорить: даже по малой нужде сходить, такую фигуру из себя изобразить надо, что если где-нибудь в кустах, и в голову не придёт!

Но повторюсь, Матрёна Марковна не жаловалась. Как женщина умная, не по женски умная, она понимала, надо потерпеть малость, что все эти мучения Самым Синим морем предоставленные во сто крат окупятся, пусть и не здесь а там, в княжестве Руслановом. Ну а если они там окупятся, то в царстве царя Салтана, они окупятся во сто крат.

Почитай до сего момента мне самому было непонятно, в честь какого это праздника так взвилась Матрёна? Царицу с царевичем Гвидоном чуть не ухайдокала, да и сейчас плыла по Самому Синему морю только для того, чтобы окончательно убедиться - хана им! Ну а если не хана - доухайдокать, да так, чтобы и к бабке ходить не потребовалось. А ещё с лупанарием этим придумала - нарочно не придумаешь. Придумала же, сама придумала, и не учил никто! Помощь конечно же ей была, но не так, чтобы в каждом её действии, а как бы вообще.

***

Ничего страшного, если до сих пор не догадались - до самого только что дошло. Если присмотреться маленько повнимательнее - получается: Иван, который Премудрый и Матрёна Марковна, ну прямо как брат с сестрой, прямо родственники. Конечно никакими сродственниками они друг другу не были хотя бы потому, что по отношению друг к другу были иноземцами.

Иван, тот родился в княжестве князя-батюшки, а Матрена родилась в царстве царя Салтана. Вернее будет сказать, Матрена родилась хоть и в царстве нынче царём Салтаном управляемом, но тогда в царстве том батюшка нонешнего царя царствовал, а сам царь Салтан, хоть и был в проекте, но на горизонте еле просматривался.

Родилась Матрена в семьёй не знатной, в обыкновенной, ремесленнической. Батюшка её кузнецом был, в кузне что при дороге стояла, всякие разные железяки и не железяки тоже, что в дороге ломались починял. Так и жил: хоть и о богатстве не помышлял, но и нищета с бедностью на горизонте не виднелись. И вроде бы ну чего ещё тебе от жизни надо, если батюшка твой - справный хозяин, кузнец, золотые руки? Твоё дело только и делать, что расти, в красоту и в тело входить, и дожидаться своего заветного часа, когда в избе прозвучит до боли желанное: "У вас товар, у нас купец..."

Оно конечно, всё правильно, вот только кто-то, неизвестно кто, посмеялся над Матрёной. Давно известно, ум, это для мужиков и то, не для всех. Что касается женщин, им перво-наперво красоту подавай, ну и хитрость женскую, без неё никак! А вот ум для бабы, это даже не знаю с чем и сравнить - сплошная беда это, причём для всех и для неё в первую очередь. Вот с Матрёной и получилось: то ли посмеялся кто, то ли перепутал, только вместо красоты и хитрости женской огребла она полной ложкой мужской ум и хитрость, тоже мужскую, только по женски коварную. То, что на белом свете одним дураком больше стало, не достался кому-то из мужиков ум - не велика беда их итак вон сколько вокруг чудит. А то, что появилась ещё одна, по виду вроде бы как и женщина, а на самом деле - мужик мужиком, злющий и коварный, беда да и только. Оно бы все ничего, глядишь, подросла бы, хоть и не красавица, а благодаря приданому вышла бы замуж и пилила бы, в бараний рог скручивала муженька своего, тем бы и была счастлива. Ах, если бы оно было так!

Случилось, проезжал царь, который батюшка царя Салтана по каким-то своим делам по той самой дороге, при которой кузня стояла. Ну проезжал и проезжал, мало ли кто по той дороге проезжает? Вот только в карете его железяка какая-то сломалась. Что делать? А кроме как до ближайшей кузни царской карете доковылять, больше и делать нечего. Доковыляли. Железку ту сняли, и батюшка Матренин ремонтировать её принялся. А царю видите ли скучно ему, развлечения ему подавай! А из развлечений только и есть - Матрёна, малая возрастом, в простой домотканого холста рубашонке. Стоит она, палец во рту, сопли сами по себе, и на царскую карету во все глаза смотрит. А я бы на вас посмотрел, если бы перед вами, в вашем сопливом возрасте, настоящая царская карета во всей своей красоте предстала! Вот и Матрёна такая же!

Стоит она, на карету смотрит, а царь тот, возьми да ляпни: "А это что ещё за чудо такое сопливое?". Ладно, если бы просто сказал, он ещё и засмеялся. Скучно ему видите ли. Любая другая девчушка или пацанёнок, ну, или смутились бы и за дверь кузни спрятались, или же вообще, на царские слова внимания не обратили. Любые, только не Матрёна! Убежала она с царских глаз долой, но не от смущения и даже не от обиды, а от лютой злости, её вдруг посетившей.

Спрятавшись от людских глаз и от своего позора в лопухах, Матрёна вместо того, чтобы поплакать вволю, вдруг поняла: вот оно, ради чего она будет жить! В тот же самый момент все её мысли и фантастики по поводу женихов, которые бередят головы девчушек чуть ли не с пелёночного возраста, куда-то исчезли. Перед Матрёной во всей своей зловещей красе и отчётливости предстала цель жизни - угробить этого царя! Если не получится его угробить, мала ещё, значит угробить сына его и весь род, аж до пяточного колена, а заодно и царство, хрен с ним. Вот вам и присказка, вот вам и сказка.

***

Так что даже сейчас, на уходящей из под ног палубе, желание Матрёны, ставшее целью её жизни, никуда не исчезало и не померкло, а становилось только ярче и отчётливее. Конечно сама Матрёна с такой высокой целью ни в жизнь не справилась бы. Уж неизвестно как, а только познакомилась она и свела дружбу с одним их самых главных злодеев, на котором пробы не где ставить - Кощеем зовут. Не сказать, чтобы Кощей тот на самом деле был бессмертным. Бессмертие его гарантировалось исключительно людскими бедами по всему белому свету происходящими. Покуда страдают люди, и хоть чуть-чуть не живут счастливо, жив и здрав Кощей, и бессмертен. От несчастья и горестей людских имел Кощей силу могучую. Ну а чтобы сила та не иссякла творил Кощей тот всевозможные мерзопакостные дела везде где только можно и где нельзя, тоже творил. Разумеется при таких делах и при таких их масштабах, помощники ему требовались. Вот он таких, как Матрёна завсегда встречал и привечал. И помогал, где словом, а где делом, но в основно, словом и своим присутствием за плечами того, кто все зло на белом цвете и вытворял. Здесь сразу несколько выгод просматривается: первая - при таких масштабах творимого зла силу лютую обеспечивающего уж очень много помощников-исполнителей требуется. И второе: в случае чего, на белом свете и других злодеев и не злодеев полным полно. Исполнителя какого-то неудавшегося злодейства всегда можно на растерзание отдать, не жалко, ещё имеются. Удобно? А как же!