– Этого я как раз и не знаю.
– засопел Черномор.
– Ты что же там себе думаешь? Думаешь, если тебе, благодаря мне, никто и никаких препятствий и вреда не причиняет, то и мне, тоже самое?!

– Ваше сиятельство, я же объяснил: какие девки были в наличии, тех и предоставил...

– Да я не об этом! Дурак, что ли?! Тьфу ты!

– А что же тогда?

– Не твоего ума дело, что! Царь Салтан жену свою, Царицу, вместе с сыном разыскивает, вот и направил к тебе посольство. А Матрёна та, самым главным послом ехать напросилась. А вот зачем ей это надо, пока неведомо. Так что встречай, в сенях не томи, почёт, уважение оказывай и узнавай, зачем это Матрёне вдруг понадобилось в послы вырядиться? Наверняка у неё свои какие-то разумения и планы насчёт посольства имеются, сам знаешь, кто за ней стоит. А как узнаешь, лупи её этими причинами по башке, к стенке припирай, но чтобы она как миленькая перебралась к тебе вместе со своим лупанарием. Понял?!

– Понял, ваше сиятельство! Как не понять. Сделаю, не изволь переживать.

– Знаю, что сделаешь. Куда ж тебе деваться?!
– фингал вместе с физиономией растянулся в улыбке, затем вся эта композиция, вместе с бородой, поблекла и растворилась в неизвестном направлении.

Перед Иваном лежала тарелочка, та самая, а на ней яблочко, вот и всё. Да, те три свечи, которые внезапно так потухли, опять загорелись, а четвертая перестала подмигивать.

***

– Никита!
– хоть и негромко, зато очень властно сказал Иван.
– Поди сюда! Где ты там?!

Вот знаете, никогда и не за какие деньжищи не захотел бы себе такой работы, как у Никиты, или же у того Самолюба. Даже как у Фролки, и то не захотел бы!

– Здесь я, князь-государь!
– Никита появился в помещении с такой скоростью, как будто всё это время только и делал, что стоял по ту сторону двери и за ручку держался.

– Позови Тимофея!
– не оборачиваясь, сказал Иван Премудрый.

– Бегу, князь-государь. Уже бегу...
– пролепетало за спиной у Ивана.

Через какое-то время появился Тимофей. Тот, в отличии от Никиты, никуда не торопился, вернее, к Ивану Премудрому не торопился, что всем своим видом и демонстрировал.

– Будь здрав, князь.
– каким-то полуленивым тоном поздоровался Тимофей.

– Заходи, присаживайся.
– а вот к Тимофею Иван развернулся лицом, вот так-то.
– Дело для тебя есть, очень важное.

– Понятно, что важное.
– присаживаясь на лавку у стены ответил Тимофей.
– У тебя, князь, других дел ко мне не бывает.

– А тебе другие без надобности.
– то ли затевая перепалку, на премудром языке университория, то ли давая понять, нечего словами впустую играться, не поймёшь, ответил Иван.

– Тоже верно, князь.
– согласился Тимофей, а может понял: хорош пустобрёхством заниматься, не для этого позвали.
– Слушаю, какое такое дело предстоит сделать?

– Плывёт к нам посольство от царя Салтана. Слыхал о таком?

– Слыхал конечно. Ну и что такого, пусть плывёт. Раз плывёт, значит слава о тебе в других царствах-государствах до того увеличилась, что сам царь Салтан, из местных, первым решил посольство к тебе направить.
– и вот пойми этого Тимофея: радостный и довольный он от такого известия, или же наоборот, как совсем недавно Иван, самой слабой человеческой слабостью наслаждается?

– Ладно тебе. Чтобы хвалебные сказки мне рассказывать, Никита имеется. Твоё дело - дело делать...

– Согласен, князь. Это я так, к слову пришлось.

– Так вот, самым главным послом в том посольстве - баба, Матрёной зовут. Понимаешь?

– Да ну?!

– Вот тебе и да ну! Слушай свою задачу...

– Слушаю, князь.
– от полуленивого и полувредного состояния Тимофея и следа не осталось.

– Как ты это будешь делать, тебе лучше знать, но чтобы к моменту приплытия того посольства, встречал ты его лично. Чтобы был одет во все лучшее, и чтобы бояре знатные с тобой рядом находились, для важности. Подбери человек пять, посолиднее, и, - Иван на секунду задумался.
– найди мальца какого-нибудь, посимпатичнее, пусть на блюде хлеб-соль держит, понятно?

– Князь, так вроде бы для девиц это занятие, с хлебом-солью-то.
– попытался возразить Тимофей.

– Главный посол - баба, али не слышал?! Черт её знает, что у неё там на уме!

– Понял, князь, понял.
– видать Тимофей действительно понял, потому как улыбнулся очень даже глумливо.
– Сделаю.

– Тогда иди, делай...

Глава II

В любом царстве-государстве имеется несознательная часть населения, которая в силу своей несознательности, а проще говоря глупости, уверена, что нет на свете ничего прекраснее, чем плыть по морю, да ещё под парусом. Это они потому так думают, что повезло им - ни разу они по морю не плавали. Сомнительное это счастье: берегов не видно, одна вода кругом. Ветер дует, верёвки, что парус держат, трещат все, того и гляди, улетят вместе с парусом, и корабль из стороны в сторону качает. Уж если ты, мил человек рождён, чтобы по земле ходить, нечего тебе в том море делать, нету там для тебя удовольствия, ну разве что нужда заставила. Тогда да, тогда никуда не денешься. Тогда приходится все это безобразие терпеть: охать и ахать, не обращать внимания на зелёный цвет лица, ну и, там ещё куча всяких неприятных вещей имеется.

Матрена Марковна, если бы не посольство, да ни в жизнь бы на корабле не поплыла! Она хоть женщина наукам и не обученная, прекрасно понимала, что в той же телеге или в возке, хоть тоже трясёт будь здоров как, но на земле трясёт, а не посреди всей этой жидкой страсти, прости Господи.

Но посольство, на то оно и посольство, что помимо загаданной выгоды, ему ещё и выпендрёж полагается. Одно дело, прибывает к своему месту назначения посольство по дороге, всё пыльное, аж пыль та на зубах скрипит. И другое дело, на корабле, под большим и гордым парусом. Опять же, на берегу моря, да ещё в порту, всегда полным-полно народа, который без дела шарахается в надежде на то, что вдруг как корабль новый приплывёт, на море поглядывает. Вновь прибывший корабль им не для красоты любования требуется. Он им требуется, кому как: кому, глядишь, работа какая, ну, погрузить-разгрузить что-нибудь, подвернётся, а другим: в суматохе, прибытие корабля сопровождающей, стырить что-нибудь - условия, лучше не придумаешь. Ну и уж вряд ли вы видели таких, неведомого счастья ожидающих бездельников в оконцовке даже самой главной дороги шляющихся. Скучное занятие - стоять и на дорогу пялиться в ожидании неведомого неизвестно чего.