Другое дело - душа. Вот кто в жизни и про жизнь всё знает и всё соображает и, время от времени, в основном, когда впереди хана замаячила, тебе, дураку набитому, разумом живущему, что делать подсказывает. Вот и получается: послушался своей души - цел да жив остался, а не послушался, ну что ж - светлая память. Лучше уж так, чем век искалеченным доживать.

Тимофей доверял своей душе целиком и полностью и всегда её слушался. Кстати, если что, мои слова тот же Тимофей завсегда подтвердить сможет. Не так уж часто душа человека и беспокоит. Происходит это всегда именно тогда, когда недалекое будущее тебя с плахой да с топорами поджидает или ещё с чем, тоже весёлым. А так, в каждодневной жизни, человек предоставлен разуму. Именно разум человеком командует и рулит. Вот иногда и заруливает туда и так, что душе приходится вмешиваться.

В этот раз душа Тимофея не ныла, не стонала, она кричала истошным криком! Кстати, начало это происходить сразу же после приказа Иванова насчёт похищения кого-нибудь из родственников Старика. Тимофей не стал углубляться в анализы происходящего, а поступил гораздо проще. Придя к своим молодцам, он отрядил на завтра четверых, по его мнению наиболее способных для этого дела, а после предупредил, чтобы все были наготове, на всякий случай. Чтобы, чуть что, в сёдла и поминай как звали. Ну а куда ехать, где для себя новое место жительства и промысла обустраивать, Тимофей заранее определил и присмотрел и не одно, ещё до знакомства с Иваном Премудрым.

***

Лошадь была в полной растерянности своих лошадиных чувств и если у лошадей бывают личности, то её личность целиком и полностью раздваивалась. С одной стороны, дорога знакомая, перезнакомая - к Самому Синему морю. А с другой , почему Старик едет не в телеге, как всегда ездил, а у неё на спине, да ещё подгоняет, чтобы бежала? Но в любом случае лошади ничего не оставалось делать, как поспешать к Самому Синему морю. Её дело довезти Старика до тудова, а дальше пусть сам разбирается, это уже не лошадиное дело.

До Самого Синего моря Старик доехал довольно-таки быстро. Во всяком случае, гораздо быстрее, если бы он это проделал на телеге.

"Ты смотри, - глядя на воду подумал Старик.
– что-то неспокойно Синее море. Если бы даже ничего и не случилось, в любом случае сегодня выходить в море - глупость несусветная, можно там и остаться".

Старик соскочил с лошади и подойдя к самой кромке берега стал кликать Золотую Рыбку. Когда ребятишки рассказали о случившемся с царевичем Гвидоном, Старик сразу понял, кто ему сможет помочь - Золотая Рыбка. Другие кандидаты в помощники не то, чтобы не годились, их просто не было. Так что, или рыбка поможет вызволить царевича, или Старику придётся ещё что-то придумывать. Правда сейчас он не представлял, что надо придумать, но был уверен, обязательно придумает.

– Что случилось, Старик?
– спросила Золотая Рыбка внезапно появившись на гребне волны.
– Что-нибудь срочное? Может до завтра подождёт? А то не в настроении я.

– Не подождёт, Рыбонька ты моя Золотая, не подождёт. Беда у меня.
– почти как совсем недавно Старуха с Царицей запричитал Старик и словно очнувшись от морока, вспомнил.
– Здравствуй.

– Здравствуй, здравствуй.
– что интересно, волна, на которой находилась Золотая Рыбка как бы застыла. Остальные же волны вели себя как и подобается им себя вести, накатывали на берег.
– Говори тогда, что стряслось?

– Недавно совсем, месяца три прошло, бочку прибило к берегу.
– начал рассказывать Старик.

– Знаю.
– прервала рассказ Золотая Рыбка.
– Ты дело говори.

– В бочке той женщина с парнем оказались.

– Старик, ты или дело говори или поплыла я домой. Что-то неважно я сегодня себя чувствую.

– Извини, Золотая Рыбка, извини, не знал. Царевича Гвидона какие-то люди похитили, спасать надо.

– Так бы сразу и сказал, а то развёл тут.
– хмыкнула Золотая Рыбка.
– Иди домой, всё сделаю. Не я конечно, есть кому освободить твоего царевича и, - Золотая Рыбка на пару секунд задумалась.
– и не только освободить. Иди домой. Да, женщин своих успокой. Скажи, ничего плохого с царевичем не случится.

– Правда?
– глупый вопрос, но Старик его всё-таки задал.

– А вот хамить не надо. Обидеться могу.
– Золотая Рыбка вильнула своим золотого цвета хвостом и исчезла.

Волна же, только что неподвижно стоявшая перед Стариком, получив свободу и то ли слишком обрадовавшись этому, то ли со злости, с гораздо большей силой накатила на берег и уж неизвестно как это у неё получилось, окатила Старика, всего, с ног до головы. Старик нисколько не обиделся на Золотую Рыбку, а больше окатить его морской водой некому было. Отряхнулся, да и не сильно попало, похлеще случалось, постоял ещё немного, посмотрел на бушующее Самое Синее море, развернулся и направился к лошади.

Лошадь же, насколько ей позволяла её напрочь лишённая мимики лошадиная морда, изобразила на ней, плюс, глаза: "Что, домой? Ну ты Старик, даёшь!". Права оказалась лошадь, Старик вскочив на привязанный тулуп, развернул её по направлению к дому, слегка дёрнул уздечкой, и всё, на этом его телодвижения закончились, телодвижения лошади начались. Погонять не было смысла, да и если рысцой или вскачь, трясёт сильнее, а значит думается хуже. В том, что царевича Гвидона похитили люди нового князя, Старик нисколько не сомневался - больше некому было. А вот зачем царевич ему понадобился, тут да хоть всю голову сломай, не догадаешься. Ну и, Старик разумеется нисколечко не сомневался, что Золотая Рыбка вызволит царевича и сделает всё это в лучшем виде. Так что, надо ехать домой. Можно было конечно остаться здесь и повозиться со своим рыбацким имуществом, что сделать всегда найдется. Но дома Царица со Старухой, которые сейчас места себе не находят и наверняка, как только Старик за порог, опять плакать да причитать принялись. Хоть и невеселое это занятие - женщин успокаивать, а никуда не денешься, придётся.