– Тогда иди.
– "Надо будет послать в ту деревню Тимофеевых хлопцев. Пусть проверят, что за люди такие? Вдруг как и пригодятся?"

***

Это вам не какая-то там Матрёниха, дело всей бабушкиной жизни продолжающая, а самая что ни на есть посланница самого царя Салтана - Матрёна Марковна. Тут понимать надо и реагировать соответствующим образом. Потому что любому дураку известно, царь Салтан - самый великий и могущественный государь из всех государей, что на земле проживают. Поэтому тронное помещение заранее было отмыто и начищено до блеска. Хоть и день был на дворе, позажигали свечи, все, сколько в канделябры поместилось, не пожалели. Правда дух от их горения дюже тяжёлый стоял, но это никого не беспокоило и не волновало, политесы, они обилия свечей требуют, поэтому терпели.

Ну и общество в виде свиты собралось весьма достойное. Если так рассудить, без этих самых политесов только сам князь Иван Премудрый, да Тимофей, родителями простого происхождения рождённые. Остальные все, даже стражники-гридни, не считая бояр, все как один, были знатных родов и происхождений. Но поскольку Иван Премудрый всё-таки был князем, и все с этим соглашались, на троне восседал он, а не какой-нибудь там боярин. Тимофей стоял по правую руку от него, как самый верный и надёжный помощник.

Специально отмытые от постоянного спанья музыканты заиграли какую-то торжественную мелодию и в тронное помещение вошла Матрёна Марковна сопровождаемая своей посольской свитой, тоже сплошь и рядом состоящей из людей знатного происхождения. В отличии от Ивана Премудрого одета она была попроще, всё-таки где князь, а где посланница, но тоже весьма красиво и нарядно.

От автора: Вы что же, думаете, если та - Матрёна, а эта - Матрёниха, то что, специально подстроено, что ли? Больно надо! По грибы хоть раз ходили? Вот. Если ходили, должны знать, все грибы находят исключительно по случайности, а никак не специально! Так и здесь, случайность такая получилась.

Не доходя пяти-шести шагов до трона Матрёна Марковна остановилась и немного склонила голову в знак приветствия и уважения, так получается. Этот,её такой маленький поклон конечно же можно было прочитать как малое уважение к персоне князя Ивана Премудрого, но он был компенсирован поклонами Матрёниной свиты, которая начала кланяться и шаркать ногами, кто во что горазд.

– Здравствуй великий князь и государь, Иван Премудрый.
– ещё раз немного поклонившись произнесла Матрёна Марковна.

– Здравствуй посланница великая, Матрёна Марковна.
– ответил Иван Премудрый.
– как добралась, здорова ли?

– Благодарствую князь, - это политесы начались, без них никак.
– хорошо добралась, потому и жива-здорова.

– Как здоровье великого государя, царя Салтана?
– опять политесы.

– Благодарю, благодарю, князь. Жив и здоров наш великий государь, чего и тебе желает, и процветания твоему княжеству тоже.

После этого, правда там ещё минут двадцать всякую ерунду друг-другу говорили, Матрёна Марковна вручила Ивану Премудрому грамоту, от самого царя Салтана, подтверждающую полномочия Матрёны как посланницы.

Ну а после, знатные свиты и окружения аж дышать перестали от такого наглого вольнодумства и несоблюдения посольских законов веками применяемых. Иван Премудрый встал со своего трона, подошёл к Матрёне Марковне, взял её под руку: по-культурному взял, а не так, как вы подумали, и повёл к одной из стен тронного помещения у которой стоял стол с фруктами, кувшинами и кубками, и два кресла. Насчёт стола и всего прочего около него и на нём Иван Премудрый заранее распорядился. Никита, тот ничего не понял, зачем это оно всё нужно, подумал: очередная блажь княжескую голову посетила, но всё Иваном сказанное исполнил точь в точь, а вы как хотели?

***

– Теперь, Матрёна Марковна, когда у всех этих дармоедов возможностей подслушивать почти что нету можно и поговорить.
– Сказал Иван Премудрый разливая по кубкам вино и пододвигая к Матрёне вазу с фруктами.

– Да, батюшка, так оно будет лучше.
– согласилась Матрёна Марковна.
– Толку от этих дармоедов никакого, а помеха очень даже большая.

– Слова мудрой женщины приятнее и целебнее самого дорого вина.
– Иван Премудрый приподнял кубок и сделал хоть и неопределённое, но всем понятное движение им, мол, чокаемся.
– Твоё здоровье, Матрёна Марковна.

Цена этим, хоть и красивым, но совершенно бесполезным словам Матрёне Марковне была совершенно понятна, но слишком по её мнению она была высока, чтобы платить. Ну а если человек платить отказывается, торговаться начинает: "Не смутишь ты меня, Ванечка, словесным дуреломом этим и уж тем более не купишь":

– Слова, князь Иван Премудрый, какими бы они правильными ни были, так и останутся словами.
– теперь уже Матрёна Марковна как бы называла цену.
– Исконное золото и жемчуга все на свете - дела, человеком делаемые. - Матрёна Марковна пригубила вино.
– А если делаемы они человеком Премудрым, то никакое золото и никакие жемчуга с ними сравниться не могут.
– "Вот так вот, получи, сам первым начал!"