Так, или приблизительно так думал Старик возвращаясь домой от Самого Синего моря. Погружённый в свои думы, он совсем не заметил одинокого лебедя кружащего в небе, не до него было.

***

Пока ехали до города детину этого пришлось ещё разок успокоить - очухался и дергаться начал, чуть с лошади не свалился. Пусть полежит в спокойном состоянии, решил Тимофеев ватажник, на чьей лошади пребывал царевич Гвидон и разочек огрел его свинчаткой по голове. Так лучше будет, и ему, и вообще всем.

До города доехали спокойно, без каких-либо неожиданностей и происшествий. По городу тоже проехали тихо и спокойно. А по другому и быть не могло. За то недолгое время, что Тимофей со своими людьми состоял на службе у Ивана Премудрого, люди те, успели привести народ к такому порядку, что шапка на голове шевелиться начнёт. Нет, они не разбойничали и не безобразничали. Уж если Тимофей приказал вести себя пристойно и строгость соблюдать, зачем безобразничать? Вспомнив свой недавний промысел, вольный Тимофеев народ начал поступать точно также, ну почти точно также.

Ведь оно как в нашей жизни происходит? Для чего все эти законы и правила придумываются? Правильно, для того, чтобы их нарушать! А для чего другого они ещё нужны? Народ и без законов-правил прекрасно живёт и себя чувствует. Но когда нарушать нечего скучная жизнь начинается, хоть волком вой. В этих случаях народ начинает водку каждый день пить и с жёнами своими скандалить. А так, нарушил чего-нибудь, в законе прописанное, глядь: и жизнь начала улыбаться, и тёща, не такая уж мегера оказывается.

А люди Тимофеевы, они что, не люди? Люди конечно. А раз так, им тоже улыбающаяся жизнь полагается. Вот они и заставляли её улыбаться. Бывало остановят какого-нибудь мужичка и с вопросом к нему: "А почему это, мил-человек, ты здесь идешь?" Заметьте, не,куда или зачем, а почему? Ну вот что ты ответишь, когда тебя так спросят? Вот и мужичок тот не знал, что ему отвечать, а потому давал какую-то денюжку и был отпускаем с пожеланиями наилучшей жизни и крепкого здоровья. Так и жили: что люди Тимофеевы, что не Тимофеевы. И заметьте, все были друг другом довольные.

Оно всё это разумеется к царевичу Гвидону никакого отношения не имеет. Это я так, чтобы в курсе были. Пока ехали по городу, встречный народ на всякий случай шарахался в стороны или жался к заборам, наверное денег при себе не было. Но в этот раз людям Тимофеевым было не до прохожих и не до их жалких медяков. Впереди, чуть-чуть ехать осталось, их дожидалась княжеская, и как Тимофей сказал, очень щедрая награда.

***

Приехали. Царевича Гвидона, так в бессознательном состоянии и продолжавшего находиться, погрузили на плечо самому крепкому и тот отнёс царевича в специально подготовленное для него помещение. Никакая это не тюрьма была: вы что, совсем что ли?! Обыкновенная комната. Ну разве что обстановка и мебель не такими богатыми были, как у Ивана Премудрого. Да и зачем царевичу та мебель требовалась, если он бессознательным был? Кровать есть, на чём лежать и дожидаться когда сознание вернётся и на том спасибо.

Сначала Тимофей удостоверился, что привезённый человек, Тимофей не знал, кто он такой, да и какая разница, жив и скоро должен прийти в сознание. Затем, как и обещал, выдал "отважной четверке" обещанную награду и ещё раз предупредил, чтобы не вздумали гулять да веселиться, а находились при полной готовности, мало ли что? Ну а после всего этого Тимофей отправился к князю Ивану Премудрому докладывать о проделанной работе.

***

Несмотря на ранний час, Иван Премудрый находился весь в трудах и заботах - опять писал что-то. Тимофей хоть и относился к грамоте и прочим учёным вещам с уважением, всё-таки не понимал, зачем они нужны, да ещё в таком количестве? Взять к примеру того же князя Ивана Премудрого, почитай каждый день только и занят тем, что сидит, и пишет, пишет. А что он такое пишет? И самое главное - для чего? В большей степени Тимофея интересовало и беспокоило "для чего?", вернее, для кого? А вдруг как кто-нибудь не тот прочтёт, а там, Тимофей в этом не сомневался, и про него написано:

– Князь, твое приказание выполнено.
– войдя в княжеский кабинет и слегка поклонившись сказал Тимофей.
– Парня какого-то привезли. На крестьянина не похож, хоть и одет по крестьянски.

– Привезли говоришь?
– Иван Премудрый оторвался от своего написательского занятия.
– А сколько лет тому парню?

– Лет двадцать, может чуток побольше или поменьше.

– Двадцать говоришь? Понятно.
– Иван Премудрый вдруг заходил по кабинету, видно было, думает.
– Тогда все сходится.