И ведь ловко как завернула всё. Получилось, что заботится царь Салтан о слугах своих верных и помощниках ближайших, это первое. А второе, какому мужику, а боярин, что, не мужчина что ли, будет неприятно, когда его, без разницы, что борода седая и внуки с внучками уже втихаря женихаются, считают ещё, вот именно, ого-го?! Поддались на лесть некоторые, поплыли, так сказать, в прямом и переносном смысле. В переносном смысле - улыбка до ушей и неважно, что дурная, а в прямом - поплыли, в смысле, потянулись в палаты для невест построенные.

Были конечно и такие, кто ни за что и ни при каких обстоятельствах не соглашался менять жену, старую на новую, на молодую. Они как-то старомодно рассуждали и не по-государственному. Мол жена, Богом дадена, поэтому какая есть, такая пусть и будет. Негоже её менять, не лошадь в конце концов, и Матрёна здесь не указ, а дура набитая или хуже того, специально среди бояр смуту затевает.

Но царь Салтан Матрёну полностью поддерживал, не иначе потому, что самому жениться надо было, а в одиночку выходит, что скучно... Тех бояр, которые по-новой жениться отказались из думы боярской согнали и определили им опалу, так сказать. Нет, из стольного града в глухие крепостицы да деревни никого не ссылали и имущества не лишали, просто строго-настрого запретили в палатах царских появляться вот и всё.

А те, которые жениться по-новой согласились, зачастили в Матрёнино царство, палаты эти народ так и прозвал, невест себе выбирать значит. Некоторые и правда женились по-новой, но не все. В основном получилось совсем по-другому: старых жён в деревни сослать сослали, а новых, молодых, в дом не привели. Может расхотелось, а может достойную кандидатуру никак подыскать не могли. Народ по разному говорил, да что там, народ, он всегда что-то говорит и не поймёшь, то ли серьёзно, то ли насмехается.

***

Вот и получилось, что в думе боярской остались только те, кто заново жениться согласился, а те, кто не согласился, не у дел оказались. Но и это ещё не всё. И здесь Матрёна тут как тут! Она царю сразу же других бояр в думу подсовывать начала. Бояре все местные, на этот раз без пришлых обошлось, но до сих пор без дела маявшиеся. Кто хоть и боярином был, да худородным, а таким в думе заседать испокон веку заказано. А некоторые, так откровенные дураки, какая разница что боярин, среди них дураков тоже хватает.

Вот и стала дума боярская, почитай, что на половину, новой, вернее, обновлённой. Но ничего такого не произошло, тихо сидели, думали, так сказать. Те, которые новые, видать присматривались что да как, ну и привыкали к новой должности. А те, которые заслуженные и родовитые, те вроде бы как не в своей тарелке себя чувствовали, среди новичков-то.

А царь, что царь, ему наследник нужен был, вот он на все эти перемены и согласился.

– Да уж, нелегка она жизнь царская, да боярская, оказывается.
– в знак солидарности вздохнула Старуха.
– Простых людей жизнь корячит-раскорячивает, так нет, и знатных оказывается тоже. Вон оно как!

А пряжа, что пряжа? Сколько-то напряли, а шерсти, её ещё много осталось, значит и разговоров-рассказов, тоже много, это только начало было...

Глава вторая

– Кажись, всё тебе объяснил. Запомнил?
– как и в первый день, Иван опять стоял перед Черномором, очередной раз выслушивал, что ему надлежит делать по возвращении домой.
– Да ты садись, что вытянулся, не на параде.

– Всё я понял, Черномор.
– Иван, в силу своей учёности и премудрости, а проще говоря, в силу природной наглости, уселся рядом с Черномором, ну прямо-таки как друг задушевный.
– Исполню в лучшем виде и от себя, сверх того, придумаю и тоже исполню.

– Ладно, придумывай, только особо не увлекайся.

На самом деле эти два дня Иван не инструкции от Черномора получал, а себя в порядок приводил, морду лица распрямлял, так сказать. За месяц, а целый месяц он только и делал, что ел да спал и ни о чем не думал, его физиономия приобрела такой опухший и помятый вид, что без слёз не взглянешь. Конечно Черномор мог бы своим волшебством Иванову физиономию распрямить и привести в нормальный вид, но то ли волшебства пожалел, то ли какие-то другие соображения у него были, только пришлось эти два дня Ивану несладко.

Дабы привести Ивана в чувство и заново подготовить к жизни где шевелиться надо, да умом соображать, заставил Черномор его работать, причём, с утра до ночи. Сначала было Иван начал протестовать и возмущаться, мол какого, спрашивается, Черномор с ним как с необразованным обращается? Поскольку, де, он в университории учение принял, физический труд для него - сплошное противопоказание и вред для организма. В ответ Черномор лишь смеялся и давал ему всё новые и новые задания, одно другого неприличнее, не по статусу. А вы что подумали?