Они поспешили к дому Крофорда, но пару минут простояли на переходе через запруженную машинами дорогу. Крофорд жил в квартире над ростовщической лавкой, где выдавали «кредиты до зарплаты». Белая дверь парадного открывалась прямо на улицу. В длинном ряду звонков они отыскали кнопку с номером его квартиры и позвонили. Никто не отозвался. Какой-то мужчина, выйдя из подъезда, придержал дверь, пропуская в дом Эрику и Мосс.

Они увидели застеленную грязной дорожкой витую лестницу, поднимавшуюся на четыре этажа. Крофорд жил на последнем. На третьем этаже, когда они поднялись туда, дверь была открыта, и из квартиры доносился возмущенный крик китаянки. В следующую минуту в дверях появился седой мужчина. За ним семенила маленькая разъяренная женщина.

– Вы сантехник, а течь не устранили?

– Я же сказал: вас заливают из верхней квартиры, а там никого нет, – устало объяснил ей мужчина.

– Здравствуйте, я – старший инспектор Фостер, это – инспектор Мосс, – обратилась к ним Эрика. Они с Мосс показали свои удостоверения. – Наверху никто не открывает?

– Это он так говорит, – сердито отвечала китаянка. – У меня на кухне течет со вчерашнего вечера. Весь потолок уже мокрый…

Эрика глянула на Мосс, и они бросились наверх.

Со второй попытки им удалось выбить дверь. Крофорд жил в однокомнатной квартире. У окна с видом на центральную улицу стояла незаправленная кровать; в уголке, отведенном под кухню, над грязными кастрюлями и сковородками жужжали мухи. Одну стену занимал фотоколлаж. На снимках Крофорд был запечатлен с двумя детьми, мальчиком и девочкой, лет десяти-двенадцати.

В углу у двери на ковре расплывалось большое мокрое пятно. Сама дверь была чуть приоткрыта, и они осторожно двинулись к ней.

Эрика распахнула ее. За дверью находилась крошечная убогая ванная. В воде, окрашенной в розовый цвет, плавало голое тело Крофорда. Стена за ванной на четыре фута вверх была обильно забрызгана кровью. В крови была измазана и сама ванна с другой стороны, там, где рука Крофорда свешивалась через бортик. Вода заливала пол.

Крофорд перерезал себе вены.

На следующий день Эрика приехала в морг, располагавшийся в Пендже. Ей показалось, что сегодня здесь холоднее, чем обычно, и флуоресцентные лампы слепят сильнее; их яркий свет резал глаза. Аманда Бейкер и Крофорд лежали рядом на двух секционных столах из нержавейки, и стоило Эрике увидеть их, двух сотрудников полиции, на нее нахлынули воспоминания, которые она предпочла бы забыть: ее муж Марк и еще четверо полицейских, погибшие в тот роковой день.

Она прерывисто вздохнула, осознав, что Айзек обращается к ней.

– Знаешь, что настораживает меня в их гибели? Тот, кто отправил их на тот свет, сделал весьма неубедительную попытку обставить их смерть как самоубийство.

– Ты не думаешь, что Крофорд покончил с собой? – уточнила Эрика.

– Нет, не думаю.

Айзек сначала подошел к Аманде и осторожно откинул белую простыню, укрывавшую ее тело. Она лежала на животе, лицом к Эрике, щекой прижимаясь к металлу. Длинные седые волосы были зачесаны на одну сторону и перекинуты через другое плечо, открывая ее шею с ядреным рубцом и кровоподтеками. Эрика до сих пор пребывала в шоке, ведь еще несколько дней назад она общалась с Амандой.

– Такое повреждение кожного покрова образуется в результате удавления петлей, – объяснял Айзек. – Веревка глубоко врезается в шею, оставляя на коже характерную четко выраженную борозду. – Рукой в перчатке он показал на багровый рубец, опоясывавший шею. – Но посмотри вот сюда: в дополнение к борозде есть маленькие округлые кровоподтеки на задней части шеи. Мне это говорит о том, что петлю накинули через голову и стали затягивать, а она боролась или сопротивлялась. Узел петли во время борьбы перемещался, образуя вот это кольцо рубцов… Также обрати внимание на синяк на середине спины.

Эрика увидела темное пятно продолговатой формы.

– Этот ушиб мог появиться, когда ее столкнули с лестницы. Шея сломана, а значит, вероятно, она слетела с верхней ступеньки, при этом веревка натянулась, и произошел разрыв хрящей… Не исключено, что она оказала сопротивление нападавшему. Мне удалось взять образцы кожи из-под ногтей. Они отправлены в лабораторию.

– Она без боя не сдавалась, – промолвила Эрика.

Помедлив, Айзек перешел к другому столу, с телом Крофорда. Тот лежал на спине. Волосы его были зачесаны назад, лоб открыт, и если б не бледно-желтушный тон кожи, можно было бы подумать, что он спит.

Айзек откинул на нем простыню с боков, обнажив руки Крофорда, потом взглянул на Эрику и увидел, что по ее лицу текут слезы.

– Можно продолжать?

– Да. – Эрика взяла салфетку и промокнула глаза. – Печально, когда это один из наших, а тут сразу двое…

– Может, прервемся?

– Нет, я в порядке. – Проглотив слезы, Эрика усилием воли заставила себя успокоиться.

– Ладно, тогда идем дальше. Если посмотреть на руки, мы увидим два длинных разреза, по одному на каждом предплечье. Оба длиной около тридцати сантиметров, вертикальные, доходят до середины руки, а не горизонтальные на запястьях. Каждый разрез повредил лучевую артерию, основную артерию, что снабжает кровью предплечье и кисть. Это было сделано опасной бритвой, той, что издавна повсеместно использовали в парикмахерских.