Йель с Маршем молчали.

– Да, и еще. Я приказала своим сотрудникам еще раз произвести обыск в доме Аманды Бейкер. По-видимому, она вела самостоятельное расследование: у нее обнаружено много записей и распечаток. Сейчас мы тщательно все это изучаем. В датчике дыма у нее дома найдено миниатюрное подслушивающее устройство.

– Черт возьми, кто ж они такие, эти Коллинзы? – воскликнул Марш.

– Я не собираюсь сдаваться, – заявила Эрика. – И надеюсь, вы и помощник комиссара позволите мне продолжить работу и скорректировать ход расследования.

Марш на мгновение откинулся на спинку стула.

– Пока продолжайте. Но вскоре я намерен проинформировать помощника комиссара и сообщу о ее решении.

После совещания Эрика отправилась в уборную. Она умылась холодной водой и посмотрела на свое уставшее лицо в зеркале. Заработал сливной бачок. Молодая женщина, выйдя из кабинки, подошла к раковине. Эрика узнала в ней одну из патрульных, собиравших деньги в День Гая Фокса. На ней был бронежилет – видимо, она готовилась выйти на дежурство.

– Вам плохо, мэм? – спросила женщина, моя руки.

Заметив бронежилет, Эрика мгновенно перестала жалеть себя.

– Нет. Просто день выдался долгим и тяжелым.

– Да вся неделя такая, мэм, долгая и тяжелая. – Женщина вытерла руки и шагнула к выходу.

– Вы уж повнимательнее будьте на дежурстве… – неожиданно для самой себя напутствовала ее Эрика.

– Констебль Клэрмонт.

– Не теряйте бдительности, констебль Клэрмонт.

– Да я всегда начеку. Спасибо, мэм, – ответила та и вышла.

Эрика вымыла руки и вернулась в оперативный отдел.

Рано вечером Эрика ненадолго заскочила в отель, чтобы принять душ и переодеться. После она постучала в соседний номер. Дверь открыла Ленка с Эвой на руках.

– У вас все хорошо? – спросила Эрика. – Прости, что совсем не видимся в последние дни.

– Дети в своей стихии. Номер обслуживается, бассейн есть, и постояльцев немного. Я почти не вспоминаю, что дома меня ждет муж, – ответила Ленка и в свою очередь поинтересовалась: – А ты как?

– Все нормально. Сделала небольшой перерывчик и теперь снова в отделение. Надеюсь, ты настороже, смотришь в оба? – спросила Эрика.

– Да, мы здесь чувствуем себя в полной безопасности. И это вот на всякий случай. – Она показала на фоторобот, который составила вместе с экспертом-криминалистом.

– На стену-то зачем повесила? – удивилась Эрика, рассматривая составной портрет пугающего мужчины с кустистыми бровями, злыми глазами и густой курчавой шевелюрой.

– Чтобы дети точно знали, какой он, как выглядит. Эти фотки есть и на стойке администратора, и в комнате для персонала, и на кухне.

– Ему была нужна я, – заметила Эрика.

– Так мы же с тобой похожи, просто я чуть-чуть симпатичнее, – улыбнулась Ленка.

– Вот нахалка. Я буду на работе допоздна, когда вернусь – не знаю. На парковке дежурит патрульный.

Эрика поцеловала сестру и Эву, попросила передать привет Якубу и Каролине, когда те прибегут из бассейна.

По прибытии в отделение Эрика поднялась в оперативный отдел, где Питерсон и Мосс выгружали из пакета упаковки с едой.

– Китайская? – полюбопытствовала она, открывая дверь.

Мосс кивнула, приподнимая раздутый белый пакет.

– Все отличные вещи. Жареный рис с говядиной, курица с лапшой и овощами, жареная капуста, креветочные чипсы.

– Как вы узнали, что я приду голодная?

Часом позже, насытившись, они сидели за одним из длинных столов. Перед ними лежали распечатки звонков с телефона Аманды Бейкер, история ее запросов в Интернете и листы с записями, что висели на стене в ее доме.

Следующие несколько часов они тщательно изучали все эти материалы.

– В глаза бросаются две вещи. Она сделала скриншот с одного из видео, снятых Тревором Марксмэном, – подытожила Эрика, показывая распечатанный кадр с Марианной и Лорой, сидящими на скамейке. – И лично мне не дает покоя упаковка с апельсиновым шоколадом, на которой подчеркнут слоган «Это не Терри, это – мое».

Все трое переглянулись.

– Я бы сейчас с таким кайфом уничтожила апельсиновый шоколад, – тоскливо протянула Мосс.