Смутная догадка мелькнула в голове Алика, но доду-мать ее он не успел.

– Короче, так, - построжала Гедда.
– Или ты платишь и получаешь все, что положено, или отваливаешь и не отпу-гиваешь клиентов, понял?

Алик торопливо достал пятидесятиевровую банкноту, и Гедда мгновенно выхватила ее из руки.

– Ну тогда смотри, вуайерист хренов.

Девушка мигом стянула трусики, и, поджав под себя

пятки, закружилась перед Аликом на вертящемся стуле. Поочередно замелькали сплющенные o сиденье пупырчатые ягодицы и бледный, лишенный волос пах. Вращение замед-лялось, так что Алик постепенно смог разглядеть кельтский орнамент на пояснице и какое-то темноe пятно спереди. Стул плавно совершил последний оборот, и Гедда с разве-денными коленями оказалась лицом к Алику. Он впился взглядом ей между ног и увидел еще одного - третьего по счету скорпиона, воздевающего клешни навстречу верхним собратьям. Больше на белой, выбритой подушечке лобка ничего не было. Алик разочарованно вздохнул.

– Come on buddy, do not be shy!* - услышал он нетрез-вый возглас проходящего мимо волосатого парня и оконча-тельно стушевался.

– Нагляделся?
– Гедда наслаждалась его смущением.
– Приступим к делу или как?

– Не сейчас, - помотал головой Алик.

В лежащем на полу зеленом белье ему вдруг почуди-лась хирургическая роба Ренаты.

– Тогда приходи еще, - с энтузиазмом откликнулась Гедда.
– Так и быть, сброшу тебе десятку!

Окошечко захлопнулось. Алик потоптался у витрины и двинулся к Репербан. Компаньоны дожидались его в кафе "На якоре".

– Можно поздравить?
– Мила лучилась иронией.
– Взял реванш за фиаско в Гейдельберге?

– У меня с этой проституткой ничего не было, - насу-пился Алик.
– Она мне просто показала...
– Алик замолк, подбирая подходящий эвфемизм.

– Что показала?
– спросила Мила.
– Выражайся ясней, не стесняйся. Это же бизнес, ничего личного.

– Ей-богу, люди - странные существа, - рассудительно сказал Загребский. Почему-то слово жопа считается лите-ратурным, а пизда - нет. А ведь территориально они совсем рядом. Да и функционально часто совпадают... Даже раз-

деляющая их промежность - слово абсолютно цензурное. Опять же, лобок вполне легален. Пах запросто употребим. И

________________________________

*Come on buddy, do not be shy!
– смелее, приятель! (англ.)

отдельные пиздяные части тоже сплошь и рядом в текстах упоминаются - клитор там, губы большие и малые, влага-лище... А пизда в целом - нет. То же и с хуем...

– Загер, заткнись!
– не выдержала Мила.

– Ты же сама говоришь, ничего личного...

– Я хотела сказать, что гордиться тут нечем. Заплатил шлюхе бабки и пользуйся. Профессионалка и не в таком меланхолике самца разбудит.

Алик молчал, обдумывая ответную гадость.

– Вы неправы, миледи, - возразил Загребский.
– Муж-ское либидо сильно отличается от женского. Оно, можно сказать, имеет противоположную природу.

– Да ладно умничать-то, - скривила губы Мила.
– Му-жик хочет бабу, а баба хочет мужика - вот и вся филосо-фия.

– Натурально, вы заблуждаетесь, миледи. Мужское во-жделение - это азарт охотника. Причем, современного охот-ника, который убивает не для пропитания, а ради порции адреналина. Добыча, которой можно завладеть без труда, его не возбуждает. Женщина же, будучи дичью, ценит неу-томимого, изобретательного пикапера и презирает разлени-вшегося, потерявшего кураж зверолова.

– Красивая отмазка!
– засмеялась Мила.
– Типа, сучка не захочет - кобель не вскочит.

– Эту поговорку придумали феминистки. Им страсть, как хотелось сравняться с мужчинами, невзирая на очевид-ные конструктивные различия. Превратиться из наседок-домохозяек в грозных амазонок. Но все, чего они добились - это поколение инфантильных мужчин, испуганно шараха-ющихся от воинственных дам, находящихся "в своем праве".

– Прямо как наш Алик!
– засмеялась Мила.

– Дура!
– вспыхнул Алик.- Тебе самой место в аквариу-ме на Хербертштрассе.

– Вот это вряд ли, - с сомнением заметил Загребский.
– На такой работе нужно уметь угодить мужчине.
– А вы, миледи, с вашими манерами, школы гейш явно не заканчи- вали...

Мила поднялась со стула и начала медленно обходить стол. Загребский с неожиданной прытью засунул бороду за ворот свитера и выскочил из кафе.

Глава X. За кулисами вагнеровского фестиваля

– Если сделать небольшой крюк, то можно попасть на родину...
– Загребский широко зевнул красногубым, обрам-ленным ржаными зарослями ртом.

В Гамбурге было решено не ночевать, и зеленый

"опель" уже несколько часов, неутомимо пыхтя изношен-ным мотором, катил на юг.

– На какую еще родину?
– в зеркале показалась вскло-коченная голова Милы.

Она снова заняла место на заднем сиденье, поскольку Алик считался полностью оправившимся после Кёльнской битвы. Сейчас он мирно храпел, уперевшись лбом в при-борную панель.

– В город-герой Кульмбах, - исполненным уважения голосом сказал Загребский.

– Там были тяжелые бои?