Марк вспоминал, как в деревне, в которой он вырос, его семья держала значительное хозяйство, среди которого находились и свиньи. Он помнил их забой с громкими визгами погибавшего животного, и в парне не было жалости, не смотря на то, что он сам растил и заботился о них. Эти свиньи были частью выживания его семьи. Они были пищей и вырученными деньгами от продажи их мяса и жира, давая возможность всей семье жить дальше. Относительно этой части бытия жизнь Марка в своей деревне ничем не отличалась от жизни пигмеев. Это тяжелый труд, и юноша уважал этот труд. Слона же можно было лишь поблагодарить за то, что он своей жертвой дал пищу множеству людей, прежде всего, детям.

Парень подошел к слону и погладил его по морщинистому широкому лбу, а затем принялся помогать Нглаи разделывать тушу. В условиях влажных тропиков мясо начинает быстро портиться, поэтому нужно было в короткие сроки управиться с разделкой и переработкой добычи. Отточенными движениями, приобретенными годами опыта, Нглаи методично полосовал тушу слона, в то время как Марк оттягивал шкуру на себя, когда это требовалось. Работа спорилась, и животное быстро оголялось до скелета.

Часа через три подошла почти вся деревня с ведрами и различной утварью. Женщины и дети радостно хвалили охотников и их богатую добычу. Охотники были очень горды собой, ведь это было подтверждением их доблести и охотничьих навыков. Мужчины везде мужчины.

В какой-то момент туша была полностью разделана. Пигмеи несли свою добычу, кто в ведрах, кто прямо в руках, а кто и закинув большой кусок на плечо. Марк тащил приличную часть теплого парного мяса, взгромоздив его себе на шею. Вокруг стоял веселый гомон, а в воздухе будто разлилась густая атмосфера всеобщего праздника. Путь в деревню был длинным, но это никого не пугало. В конечном счете, вернувшись домой, все тут же снова принялись за работу. Весь жир стали перетапливать на костре, а затем жидким разливать по бутылкам, мясо же коптили и подсушивали над обильным дымом. Шкуру слона почистили и высушили.

Парень помогал Нглаи с головой животного, отделяя от него желтоватые тяжелые бивни. Затем их оставили на свежем воздухе поодаль. Пигмей объяснил Марку, что скоро на бивнях, где осталось мясо, появятся черви, которые уже доедят его, полностью очищая кость.

Вечером, по случаю столь удачной охоты, вся деревня праздновала, разведя огромный костер посреди главной площади. Мужчины и женщины в этот раз облачились в свои национальные костюмы, которые состояли лишь из небольших кусочков шкур и широких листьев деревьев. Под звуки барабанов и своих уникальных струнных инструментов пигмеи танцевали яростно и энергично, практически доводя себя до исступления, и Марк был среди них. Всю ночь звучали песни под пологом густого ночного леса, восхвалявшие духа леса Дженги, покровителя народа пигмеев, благоволившего удачной охоте, а звезды и Луна были свидетелями всеобщего ликования.

Еды было вдоволь, но самым главным блюдом считался запеченный хобот слона. Юноше, как одному из охотников, также дали свою часть, признавая в нем полноценного члена пигмейского общества. Марк сидел между Нглаи и Мбусой, периодически переговариваясь то с одним, то с другим, и смотрел на танцующих людей в центре. В тот момент он чувствовал мир в душе и великую радость охотника, добытчика, и, возможно, того, кем он так и не стал в своем обществе. Сейчас же он ощущал себя частью этого. Здесь, среди пигмеев, он был «своим», он был нужен, а ведь именно это хочет чувствовать большинство людей — быть нужными, быть полезными, быть оцененными по достоинству, и тогда любой труд будет по плечу такому человеку.

Единство и единение — то, чего так не хватает современной высокоразвитой цивилизации. Такая сплоченность общества грозила такому народу лишь одним — счастьем. И у пигмеев оно определенно имелось. Не смотря на все трудности, порой голод, порой болезни, не смотря на постоянную борьбу за выживание, они были счастливы. По крайней мере, они точно были счастливее «цивилизованных людей». Их зависимость друг от друга была на уровне вопроса жизни и смерти, а значит, создавала такой крепкий узел сплоченности, какой никогда не сможет создать ничто иное, будь то твердая идеология или самая истинная религия спасения, что часто является одним и тем же.

Маленькие люди лишний раз напоминали остальному миру, какова цена «цивилизации» и в чем ее трагедия. Но даже если бы все люди планеты осознали эту мысль, все равно не отказались бы от своего образа жизни в комфорте и ее обширной развлекательной части, ради которых каждый день они убивают себя, оставляя в современном сумасшедшем ритме свое психологическое и физическое здоровье. И главное, чтобы, не дай Бог, у них не забрали очередное удобство или безделушку, которая будет радовать их те несколько часов свободы, которые они получают после своего рабочего дня. Затем снова ранее утро, толчея в общественном транспорте, пробки, бессмысленная работа, обратный путь, нервы, нервы, нервы, и так всю жизнь. Большинство думает об этом, большинство страшит мысль, именно так провести всю свою жизнь, но большинство снова и снова встает и идет на свое рабочее место, так как удобства цивилизации и любимые безделушки требуют постоянной оплаты. В итоге планету заполонили безучастные, безразличные, отчужденные лица, имитирующие жизнь и убеждающие друг друга и самих себя, что это она и есть. Здесь каждый сам за себя. С рождения и до самой своей смерти большинство людей занимается обычным убийством времени, тайм-киллингом, создавая себе фальшивые смыслы жизни в виде успеха и богатства, и все это для того, чтобы просто не сойти с ума от осознания бессмысленности происходящего в их самом настоящем существовании и такого же бессмысленного и бесславного конца.

Костер горел ярко, потрескивая дровами, а его свет красиво раскидывал тени танцующих людей по стене леса со всех сторон. Марк следил за танцем этих теней, и мысли в его голове сплетались с ними в образы из прошлого, казавшегося таким далеким и туманным, будто и вовсе никогда не существовавшем. Вся жизнь — сон, а мир — его декорации, и тот, кто относится к этим вещам слишком серьезно, заведомо проиграл.

Глава 24

Марк жил в племени пигмеев Бака чуть более полутора месяцев и уже неплохо освоился с местными привычками, обычаями и общим распорядком дня. Охота, собирательство, обмен товаров с Банту, и периодически вечерами танцы и песни вокруг пылающего костра. Развлечений было немного, но время на различный труд, из которого состояла ежедневная жизнедеятельность племени, пролетало стремительной птицей так, что и скучать никто просто не успевал. Юноша стал замечать, как быстро он стал независим от тех безделушек и праздных времяпрепровождений, которые являлись для него некоторыми отдушинами в стрессовой городской жизни современной цивилизации и без которых парень уже не представлял свое существование.