Шрифт:
— Не называй меня так.
— Ладно.
Снимаю свой наушник, обнаруживая, что из того слышится сплошное дребезжание. Видимо, для них вода не несёт пользу.
И тут же я начинаю аккуратно щёлкать пальцами по устройству, надеясь, что-то заработает.
— Что ты делаешь? — восклицает парень, пытаясь вырвать наушник у меня из рук.
— То, что ты, похоже, так и не удосужился сделать, — вмиг дребезжание прерывается и я слышу знакомую тишину. Щелчок, а затем пиканье. Он…он заработал и берёт связь?
— Ребят… — отчаянный голос Стефана будто бы вырывает меня из прострации. — Вы там живы? Ну ответьте же…
— Да, Стеф! Стефан, мы живы! — облегчённо кричу, замечая, как Стюарт прикрывает глаза, сжимая пальцами переносицу. На его губах появляется некое подобие улыбки, которое лишь поднимает мне настроение.
— О боже! Марс, они живы! Зови всех! Марс! — слышу радостный победный вопль Марселя, а затем вопрос со стороны блондина. — Как вы? Где вы были всю ночь?
— Долго рассказывать… — растерянно произношу, краем глаза наблюдая за Стюартом, который что-то бормочет себе под нос. — Если коротко, то вчера мы оторвались от погони, прыгнув в воду с пирса.
— Оу, — молвит тихо Стеф.
— Да. Поэтому, знаешь ли… — начинаю как-то деловито, в тот же момент понимая, что мне уже попросту облом просить его с уважением. — Короче, Мёрфи, отправьте к нам кого-то.
— Ну да, как ты похоже догадалась, мы сейчас в институте, — хмыкаю, секундой позже вздрагивая от того, что я случайно наваливаюсь на его грудь. Вскакиваю, испуганно хлопая ресницами и с зарождающимся волнением в сердце глядя на Стюарта, который озадаченно смотрит на меня исподлобья. — Ей, ты ещё там? Эмили? Стюарт? — слова так и замирают у меня в горле, но я не могу подать даже малейшего знака, что я всё ещё слышу мелкого. Я смотрю на Твомбли, в ожидании реакции, но, похоже, первым от моей оплошности, задевшей нас обоих, просыпается именно Стюарт:
— Да, Стеф. Мы всё ещё здесь. Мы находимся под деревянным пирсом, который выходит от парка на Бруклине. Прямо напротив Статуя Свободы и он единственный на этой стороне. Найдёте быстро, — звучит утвердительный ответ из наушника, а затем связь отключается. Стюарт вырывает устройство у меня из руки, засовывая в карман джинсов.
Молчит, заставляя меня нервничать. Прикусываю губу, отводя забитый взгляд на гладь воды. Стюарт же, наоборот, не пренебрегает возможностью рассмотреть меня, облизывая пересохшие губы. Из-за линз очков с чёрной оправой кареглазый скользит взглядом сначала по моему лицу, а затем по шее и ключице. И возвращается обратно, задерживая свой взор на моих опущенных глазах.
— Это сейчас ты серьёзно смутилась, или просто красиво притворяешься? — Стюарт спрашивает с удивлением, отчего я моментально поднимаю голову, встречаясь с его расширенными зрачками. Хлопаю ресницами, тихо говоря:
— О чём ты…
— Ладно, проехали, — едва сдерживаю себя, что бы не выдохнуть с облегчением. Не знаю, но только что мне почему-то стало так неудобно перед ним, будто бы я сделала что-то и вправду слишком вызывающее.
Стоп, похоже повышенная эмоциональность вампира сыграла свою роль? Опять?
— Кстати, спасибо тебе, — внезапно молвит, поправляя очки на носу. Проводит рукой по влажным тёмным волосам, блуждая взглядом по мне.
— За что? — изумлённо спрашиваю.
— За то, что не бросила меня, — чувствую, как мои щеки приобретают розоватый оттенок, отчего я поспешно предпочитаю окончательно распустить волосы, чтобы те хоть чуть-чуть прикрыли мои пылающие щёки.
И всё равно я не укрываюсь от пристального взгляда Стюарта, на губах которого играет едва заметная усмешка.
***
[Создавалось под: Ramin Djawadi — Light of the seven]
Медленные шаги и тихое дыхание. Тишина вокруг. А она идёт, молча всхлипывая. Сжимает пухлые губы, моргая.
Вытирает слёзы тыльной стороной ладони, снова чувствуя, как перехватывает дыхание.
И делает маленькие шаги по лестнице, поднимаясь на последний этаж. Будучи незамеченной, легко проделать таковое.
Снова прижимает руку к стене, едва держась на ногах от боли. Душевной и физической.
Тело будто горит в аду, а мысли медленно возвращаются только к одному предложению.
Шаг. Всхлип. Падает.
Снова встаёт на ноги, не обращая внимания на содранные в кровь колени. Смахивает слёзы, продолжая идти по лестнице вверх.
Потому что ей нельзя оставаться. Потому что пока есть шанс, она должна им воспользоваться. И она это сделает.
Да, она признаёт, что слабая. Признаёт, что не может. Признаёт, что трусиха. Признаёт, что она недостойна.
Ей плевать на других, ведь собственный океан боли уже закрыл ей глаза на остальной мир, давая возможность лишь видеть и чувствовать, как сердце разрывается внутри. Как боль, словно цунами, накрывает её с головой.