Стивенс давно привык ко всяким недугам.

И почему-то их прибавляющееся количество лишь увеличивает желание работать в сфере медицины.

Нико хмыкает, садясь на траве. Внимательно рассматривает сестру, что в эти моменты совсем не двигается. Лили всё ещё сжимает Вуд в объятиях, хоть та и никак не реагирует.

— Ты в порядке? — спохватывается Коулман, отстранившись. Внимательно смотрит на сжатые глаза Мари, погладив ту по плечу.

— В полном, — под нос себе произносит последняя, чуть приоткрыв глаза. Но спиной чувствует пристальный взгляд своего брата, и, к небольшому удивлению самой девушки, Питера.

— Нам с тобой стоит ещё часок-другой передохнуть, — в подтверждение её мыслей говорит ди Анджело. — Здесь не так далеко до одного из вокзалов, оттуда как раз идут электрички во все стороны.

— Мы же даже не знаем, куда надо ехать. Они не дали нам ничего толкового, — говорит на это Перси, потирая руки.

— Так найдите. Ей всё равно надо отдохнуть после первого скачка, — Нико привычно закатывает глаза, чувствуя лёгкое помутнение сознания. Питер поправляет очки, садясь. Зрение нормализируется, поэтому он встаёт.

— Я скоро вернусь, — кидает, идя в другую сторону ото всех.

— Эй! — кричит ему вдогонку Тэд. — Ты куда? — но ответа сын Аполлона так и не получает. На это Дин хмыкает, усмехнувшись.

***

Мальчик лет одиннадцати с длинными черными волосами шел по улице и вздрагивал, когда в небе в очередной раз громыхнуло. Мокрые волосы прилипли к лицу, а капли дождя сильно били в спину, укрытую только футболкой.

Холодно. Мокро.

Он улыбнулся, когда увидел свет окон неподалёку. Выпрямился и побежал туда.

Всё равно где, везде лучше, чем в детдоме.

Улыбка исчезла, когда мальчик уже стоял в паре метров от двери. На её место пришел страх.

Вдруг тот, кто находится там, за дверью, выдаст его. Его опять вернут в детдом и вновь ему с трудом удастся выбраться из этого ада. Он не перестанет оттуда сбегать.

Черноволосый, переборов страх, медленным шагом подошел к двери и тихо постучал. Через несколько секунд дверь открылась.

***

Питеру было плевать. Ему было предельно всё равно, куда идти — его вело врождённое чутьё, что каждый день не давало покоя.

У них нету никаких улик, никаких подсказок. Они не знают, где искать Яблоко; не знают, каким образом все пятеро смогут сойтись характерами даже при постоянных едких комментариях Лео.

Сквозь стёкла очков всё кажется намного чётче, ярче. За ними проще видеть враньё и неидеальность. Хоть это всё — сплошные шаблонные фразы, но порой намного проще поверить в такое, нежели в реальность.

Питеру неприятно осознавать, что его отец — одна из тех главных задниц богов, что сидят сверху, на небе. Что именно этот человек посмел спуститься и пообщаться с его матерью как с одной из других многочисленных и заделать ей ребёнка.

Стивенс видит в Гермесе лишь бога, далеко не отца. Для него он — одна лишь пачка генов, пусть и божественных. И то, парень больше всего склоняется к тому, что все его дефекты здоровья — лишь результат неудачного смешения генов бога и земной девушки Лоры Стивенс, уроженки пригорода Нью-Хейвена.

Серо-голубые глаза останавливаются на колыхающейся в такт ветру листве деревьев. Волосы на голове также легко поддаются дуновению стихии, что заставляет руки ниже локтей покрыться мурашками.

Ничего не предвещает беды. Питер медленно закрывает глаза, сжимая губы.

Ничего. Просто не чувствовать ничего и утихомирить ураган в душе.

— Ты ждёшь кого-то? — слышит голос рядом с собой сын Гермеса, резко распахивая глаза. Он рывком поворачивается в нужную сторону, замечая в паре метров от себя мужчину возрастом лет под тридцать.

— Кто вы? — резко спрашивает, моргая. Хмуро осматривает молодого человека, что одет в песочный костюм с галстуком цвета слоновой кости. Волосы аккуратно уложены, тень от них падает на лоб. Прямые черты лица, серые глаза с вкраплениями лёгкого полупрозрачного голубого.

— Она была права, у тебя мои глаза, — хмыкает незнакомец, продолжая смотреть вдаль на озеро Мичиган, что сейчас спокойно.

— Твои глаза? — оробело шепчет Питер, вновь моргая. — Нет же, не можешь же ты быть…

— Гермесом? Или твоим отцом? Я являюсь обоими одновременно, каким бы удивительным это не казалось, — продолжает Гермес, дружелюбно поворачиваясь к подростку. Тот застывает на месте, ошеломлённо глядя на бога.

— Отцом, значит, — нервно смеётся Стивенс, качая головой. — Отцом, который в принципе ни разу не показался своему сыну за семнадцать лет его жизни, — Питер чувствует тихую, мнимую злость, что постепенно начинает раздирать его на куски внутри.