Но, Мордред побери, почему ж так тянет проигнорировать все разумные доводы! Признаться самой себе — ты уже в этом, по самую макушку, уже поздно идти на попятную и делать вид, будто ничего не знаешь.

Гарри, Нарцисса, просящий о помощи Малфой — все закрутилось в безумном вихре! А сверху довлеет проклятое желание оказаться в его эпицентре и думать, думать, размышлять, находить зацепки, разбираться, открывать новые подробности, жить потребностью мыслить, снова жить так!

— Если я помогу, ты ответишь на все мои вопросы ? — наконец спросила Гермиона, силясь отыскать компромисс между своим сумасшедшим желанием и холодным расчетом.

— Да, — без колебаний соврал Драко. И выдохнул — она ничего не знает о проклятии.

Нет, конечно, нет, какие могут быть ответы? Он похож на идиота? Обратят ритуал и все, поминай как звали. Международный портключ уже давно дожидается своего часа.

А Гермиона? Конечно, она не поверила. С таким же успехом можно довериться Волан-де-морту или Лестрейнджам.

Малфой — лгун в -дцатом поколении. Но возможно, если она согласится, получится подобраться таки к правде ближе?

— Тебе придется рассказать, как все прошло, почему обряд провалился. Все мелочи имеют значение. Это может помочь в сотворении новых чар, — спокойно сказала она.

— Так ты согласна? — прищурившись, спросил Малфой.

— Еще не знаю, — призналась Гермиона, — мне нужно подумать.

Подумать, как же. Звучит как отговорка для собственной совести, которую так бесцеремонно собираешься проигнорировать в угоду своим желаниям.

Драко молча вытащил из кармана галеон и выложил его на стол.

— Ты воспользовался моей идеей?

Малфой хмыкнул.

— Просто не было времени на что-то более оригинальное, — деланно-безразлично произнес он. — И да, протеевы чары. Я ничего не расскажу, пока ты не дашь точного ответа.

Гермиона вымученно вздохнула. Она может поклясться: дать ответ сейчас ей сложнее, чем изобрести для Малфоя заклинание. Ощущение, что своим “Я согласна” она предаст Гарри, не отпускало и заставляло чувствовать себя безмерно виноватой, хотя еще ничего даже не было сделано.

— Я не могу рисковать, — пожал плечами Драко. — Не тяни.

Он шагнул к камину, точно так же, как в прошлую их встречу. Точно так же обернулся, глядя на Гермиону через плечо.

Актриса из нее, мягко говоря, никакая. Она была задумчива, встревожена и явно волновалась, от чего хмурилась и попеременно сжимала и разжимала пальцы, но главное, несмотря на переживания, ее глаза горели точно так, как в прошлую встречу, когда она задумчиво что-то бормотала, увлеченно изучая загадочные переплетения на торсе Драко. Он готов был поклясться чем угодно, она примет вызов.

— Грейнджер, — окликнул ее Малфой.

Гермиона встретилась взглядом с Драко, отчего-то смотревшего на нее с легкой ухмылкой.

— Ты согласишься.

Ей вдруг захотелось прокричать что есть силы “Нет! Нет!”. Но она промолчала, глядя, как Малфоя уносит зеленый всполох.

========== 5 ==========

— Отлично выглядишь, Гермиона! — Рон одарил подругу широкой улыбкой. — А я, как видишь, не удержался…

Он развел руками, неловко улыбаясь.

— Это моя вина, я опоздала, — отмахнулась волшебница, — война-войной, а обед никто не отменял, да, Рон?

— Ну, да… — смущенно согласился тот, возвращаясь к прерванной трапезе. — Раз ты называешь это войной, значит, было так себе?

Гермиона засмотрелась на увлеченного ростбифом Рона, прислушиваясь к себе — ничего. А ведь когда-то его имя и образ волновали, заставляя сердце приятно трепетать. Казалось, это было несколько жизней назад. А на самом деле — несколько лет.

Рон не был глупцом, лентяем, инфантильным маменькиным сынком, он не изменял, не игнорировал, не был холоден в постели и вне нее. Но случилось нечто вполне ожидаемое — они повзрослели.

Гермиона первая осознала, что они ждут от жизни не просто разного, но даже несовместимого. Когда сил и желания идти на уступки уже нелюбимому человеку, подавляя собственные стремления и вкусы, у нее не осталось, идиллия дала трещину, а вскоре и вовсе рухнула. Рон не понимал, что случилось с его Грейнджер, которая внезапно стала “другой”. Винил во всем ее новый круг общения, работу, саму Гермиону. Расставались болезненно, обрывая все контакты друг с другом. Через пару лет кто-то их них даже заметил, что пройти через это было тяжелее, чем отыскать крестражи.

Магглы обычно благодарят Бога, волшебники — Мерлина. Кого же стоит поблагодарить ей — Гермиона не знала. Но тайм-аут в общении с Роном и его семьей, который продлился чуть больше года, закончился словами случайно встреченной в Косом переулке миссис Уизли.

— Гермиона, дорогая, а детские влюбленности и должны оставаться в детстве. Единицы способны пронести их через всю жизнь. Мы с Артуром скорее исключение, чем правило. Кто-то за нас порадуется, но найдутся и те, кто — наоборот.

Было ли дело в крепкой многолетней дружбе, в том, что по словам Гарри, Рон “отпустил” их романтическое фиаско, или же в том, что неугомонный Джордж якобы подлил в его чай анти-любовное зелье — теперь уже не важно. Когда Рон снова вернулся в жизнь Гермионы, она поняла, как же скучала все это время по своему такому разному, но преданному и верному другу.