Малфой тихо позвал домовика и, когда тот появился, бросил ему коротко:

— Мы уходим.

Гермионе вдруг подумалось, как часто Сэмми слышит эту фразу от хозяина? И сколько раз им уже приходилось вот так срываться в неизвестность?

— Идите. Отмени Империус, уж будь любезен. Я задержусь, займусь памятью твоей визави, Малфой, — не веря, что говорит это, произнесла Гермиона. Могла ли она когда-нибудь представить, что будет заметать следы за бывшим Пожирателем?

— Уходи, Грейнджер, — покачал головой Драко, — я сам.

Гермиона уловила в голосе Малфоя что-то такое, чего еще никогда не слышала. Слово нежность было бы чересчур громким, скорее мягкость или теплоту. А может, ей это показалось?

Она внимательно смотрела на Драко, стараясь уловить хотя бы тень того, что промелькнуло в произнесенной им фразе. В голове маячила догадка, что он хочет попрощаться. Малфой? Попрощаться с девушкой-магглом? Звучит странно, нет, абсурдно! Поэтизированно! Это же Малфой.

Но ведь такое возможно, да?

— Боюсь, что ты накосячишь с заклинанием забвения, — будто пресекая ее мысли, равнодушно сказал Драко.

Грейнджер безвозвратно стерла из памяти родителей их собственную дочь. Стажировалась в отделе Нарушений памяти. Ее авторству даже принадлежали несколько исследований по этой теме. Уж в чем, а в Обливиэйте она понимала несколько больше других. И Малфой, вероятнее всего, прекрасно знал об этом.

Она молча кивнула Драко, никак не прокомментировав его слова. Ей снова показалось, что она совсем не знает этого человека.

Драко направился к выходу из комнаты и, замерев у двери, вдруг спросил:

— Грейнджер, а ты не боишься, что я обману тебя?

Гермиона отрицательно покачала головой. Стоило ли ему знать, что она не была уверена ни в чем, что касалось его самого? Вряд ли. Некоторым из нас, чтобы стать лучше, рядом нужен кто-то с непоколебимой верой в то, что мы справимся.

— Почему?

— Ты пытаешься казаться самой большой задницей на земле, Малфой, — пожав плечами, начала она, — но поверь мне, невооруженным глазом видно, что это не так.

— Это почти комплимент, Грейнджер, аккуратнее, — многозначительно заметил он, позволив себе даже легкую улыбку.

— Не обольщайся, — отмахнулась Гермиона, — я все еще считаю тебя лицемерным, эгоистичным снобом.

— Тогда я спокоен, — хмыкнул Малфой, выходя из комнаты.

========== 6 ==========

— Это твой способ сказать мне “спасибо”? — улыбаясь, спросила Гермиона, пока Драко собственноручно наполнял ее тарелку всем подряд, до чего только мог дотянуться.

— Это мой способ сказать тебе “заткнись”, — сухо ответил он, — если единственный вариант добиться тишины, это занять чем-то твой рот, то для начала попробуем завтрак. А там, как пойдет.

Малфой весело хмыкнул, оставшись до безумия довольным своей похабной шуткой.

Гермиона, тихо пробормотав явно что-то не очень приятное в его адрес, вздохнула и принялась за еду. Молча, на радость своего собеседника.

Едва она появилась на пороге очередного пристанища Драко, как тут же осыпала его напоминаниями о данных ей обещаниях, вопросами, комментариями, своими догадками и идеями. Активные дискуссии и решительные действия ее успокаивали. Сидеть в неведении, ожидая непонятно чего, она не любила и не умела.

Все бы ничего, если бы это было не раннее утро.

Драко едва успел разлепить глаза, и свалившаяся в такую рань гиперактивная Грейнджер отнюдь не способствовала отличному настроению, а, скорее, совсем наоборот.

По мере того, как пустели тарелки, настроение Малфоя поднималось, что не укрылось от внимания Гермионы. Была ли причина тому — пятнадцать минут тишины, или дурное расположение духа отступило под натиском вкусной еды и кофеина — она не знала. Но готова была поспорить, что затянувшееся молчание Малфой нарушит остроумной репликой или колким замечанием. И Гермиона не ошиблась.

— Держу пари, еще десять минут молчания тебя попросту убьют, — ухмыляясь, заметил Драко.

Гермиона устремила на него серьезный взгляд, но промолчала.

— Не понимаю, что тебя так задело, — не унимался Малфой. — То, что я попросил тебя помолчать, или то, что не дал тебе быть сверху.

Грейнджер, которая в этот момент подносила ко рту чашку с кофе, так и замерла, удивленно уставившись на Малфоя.

— Что? — выдавила она.

— Ты же любишь быть сверху, — обыденным тоном произнес Драко и, глядя на опешившую Гермиону, добавил: — Образно. Руководить. Командовать. Решать, что и как делать, в каком порядке. А я ничего тебе не говорю, информацией не делюсь, ты, наверное, в панике. Или в бешенстве?