– Имитации людей управляют миром?

– Именно. Если бы им управляли живые люди, мир был бы другим. Но живых здесь почти не осталось. И они задыхаются.

– Неназываемый... А у меня это получится?

– Что именно?

– Выявлять...Наших.

– На сегодня, мне просто нужно, чтобы ты меня сопровождала, Фанни... Думаю, случай будет сложный. А у моих людей - другие заботы. Все заняты. Пойдешь?

– Да. Прямо сейчас?

– Нет. Когда рассветет. Мы не спешим. И я не уверен, что не ошибся.

– Почему?

– Мы идем наугад, как это и бывает чаще всего... Не так, как с тобой, когда я знал наверняка... С тобой было сложно выяснить адрес, ты бы его не дала... И только. Но, чаще всего, я лишь подозреваю, что человек может быть нашим. И тот, которого нам надо выследить сегодня, а, если удастся, и поговорить, мне не знаком. Я не видел его ни разу. И не общался в сети.

– А... Как вы на него вышли, что о нем известно?

– В наши руки случайно попал дневник другого человека, но который общался со Схимником (так я условно назвал того, кого нам предстоит найти, и так называл его в своем дневнике этот друг). Друг был поэтом, и он оставил в своем дневнике несколько записей: отрывков из своего разговора со Схимником.

– Был поэтом?

– Да. Был. Он трагически погиб... И писал стихи. А работал он на мусороуборочной машине. Которая забирает контейнеры с мусором и отвозит за город, на свалку. Похоже, к нему в руки попала рукопись Схимника, спасенная им из мусора; как-то ему удалось найти эту тетрадь. Кажется, в этой же тетради были записаны и какие-то телефоны... По ним он, предположительно, на него и вышел. Он прочитал эти записи, и уж не знаю, что именно в них его поразило. Но он, во что бы то ни стало, решил разыскать владельца тетради.

– Нашел?

– Да. И пару раз они встретились, об этом тоже есть записи в дневнике поэта. Его мысли и взгляды на жизнь резко поменялись после этих встреч. Но... Потом поэта убили, инсценировав несчастный случай. Убийство было совершено в квартире, а труп был вынесен на улицу и положен так, будто бы он умер во время работы, на него будто бы случайно свалился мусорный контейнер... Это была не его смена. Да и не мог контейнер свалиться на него: он был бы внутри кабины. Выходить и подталкивать вручную контейнер было бы глупо. Несомненно, случай был инсценирован.

– Откуда... Вам вся эта история стала известна?

– От помощника следователя. Он - из наших. Он снял ксерокопию с дневника поэта. Увы... В этот раз мы не успели. Хотя, наши уже выходили на него в интернете, по его стихам. И собирались ему помочь, поддержать этого человека. Еще бы пару дней... Но...они нас опередили.

– Неорганические сущности? Тени?

– Да. Но действуют они руками людей. Кстати, начали они тоже с травли его соседями. И...Кто-то ж открыл убийцам дверь.

Фанни передернулась.

– Они...Убивают всех, кто не подвластен их кодировке?

– Да. Если у них не остается сомнений, что он не подвластен. И если они могут до человека дотянуться. Вдобавок, его предает окружение.

– Он... Тоже жил в коммуналке?

– Да. Снимал жилье. Ну, что ж... Что случилось - не исправить.

Но надо попытаться поговорить со Схимником. Похоже, он - человек интересный.

– Что о нем известно?

– Адрес работы. Он работает дворником. Этот адрес известен из тетради Схимника, которую спас из мусора погибший поэт. Она теперь у меня. Похоже, у Схимника сейчас период грусти, и даже депрессии. Это может...в дальнейшем исключить трансформацию. Навсегда.

– Такое возможно с нами?

– Да, Фанни... Из-за повышенной чувствительности мы можем не только стремительно молодеть, но и стремительно стареть в грусти. Умирать от горя. Такое бывает. Тогда, конечно... Трансформация отменяется, до следующего воплощения.

– Это... горько.

– Мы все проходим через это. Через горе, одиночество, поиск чего-то иного... Помнишь?

Как вода проникает в камень,

Как порой полыхнет из тленья,

На пути всё сжигая, пламень

Поглощая вокруг поленья,

Так тебя моя вынесет память...

Так выносит порой на берег

Утомленные расстояньем,

И водою, и столкновеньем,

Сплошь пропитанные солями

И качаемые на волнах

И коренья, и ветви странных,

Унесенных бурей, растений...

Ты прожил со мной эту полночь.

Вместе, врозь - мы её прожили,

Уходя в глубину экрана

Прочь от нервов и сухожилий.

Это более, чем странно.

Тишине этой нет названья.