– Всё же, условие в деле. На всякий случай.

– Ага! И - да, я придумал: если проиграешь, то пишешь под мою диктовку любовное письмо парню из дурки по кликухе "физик", кажется, его зовут Альберт.

– Ладно; развлеку этим всю психушку?

– Ага!

– По рукам!

Галочку перевели в их палату в полдень, и она сразу же "набросилась" на Машку, поскольку та её сразу не "отшила", а слушала вежливо, внимательно, изредка понимающе кивая. Вскоре они вместе вышли из палаты и сидели в гостиной, на диване, а напротив них, на дальнем кресле, пристроилась Эйджен, которая периодически ехидно поглядывала на стенные часы.

– Гитлер, Геббельс, Гимлер, Геринг - буквы "Г". Причем, их четыре... Они образуют устойчивый квадрат. Буквы эти похожи на виселицу... Но, ещё я тебе скажу, что существуют две земли, но другая находится строго напротив, и вращается с той же скоростью, что и наша, вокруг Солнца... А, как ты думаешь, что такое Солнце? Это - "С", полуокружность.

А Земля - это "З", две полуокружности. Значит, должно быть две Земли... Сатурн - тоже "С", но у него есть кольцо. А Марс - "М", мёртвая планета. Но, дело не в этом. Буква "С" - она, как Луна. А Луна, когда она - месяц, то у неё два рога. А что такое "рог"? Смотри: Сварог, творог, пирог, единорог... Единорог - это, понятно, один рог, творог - это "сотворенное" - "тво", рогом - "рог". Рогатый скот дает нам творог. А пирог - это число "пи" от рогатых: то есть, три целых, четырнадцать сотых - та часть "рогатых" продуктов в пироге, то есть, масло и молоко, которые кладут в пирог, а остальные части составляют мука, яйца и прочее... Это же так просто! Древняя мудрость зашифрована! А Сварог - это бог скота, то есть объединяющее "сва", как в слове "свадьба", плюс "рог" - то есть, рогатый. Сварог - рогатый бог. А рога - это мудрость. Буква "Р" - это закругленная буква "Г". Она побеждает "Г", и потому Россия победила Германию. Вот тебе и Сварог! Мудрые были древние, они свою энергетику за слова спрятали!

– Ага! Открываешь слово, а там - два отделения, - пошутила Машка, процитировав "Алису". Она с надеждой посмотрела на часы. Оставалось ещё пять минут.

– Вижу, что ты меня понимаешь!
– оживилась Галина, не заметив шутки.
– А многие от меня убегают. Почему? Потому что боятся понять, что я права. Они нас боятся, и потому заключают нас сюда. Боятся! Значит, мы сильнее их. Мы - больные, они - здоровые. Им здорово, а нам - больно. Потому, что мы сильнее чувствуем этот мир, но не всегда можем об этом чувстве сказать. Мы бьемся в стекло, которое нельзя пробить.

Машка не смогла скрыть удивления. Фраза показалась ей вполне осмысленной и даже правдивой. Она взглянула на Галину широко распахнутыми глазами.

– Ну да... Ты всё думала, что я - дура? Знаешь, как я сюда попала? Приехала к тётке, стою на вокзале... И вдруг... Внезапно ощутила всё вокруг. Что думает каждый человек, проходящий мимо, что чувствует пробегающая собака, о чем птицы щебечут... Я не смогла всё это - одновременно - переработать, осознать... Мой мозг перегрелся, и я упала на пол и стала биться в судорогах... А у меня в это время сумку украли. А там - деньги, документы... Хорошо, плейерфон в кармане остался. Врачи тётке позвонили. Она меня скоро заберет отсюда... Да. Вот так... А врачи... Смешные! Они думают, что я - идиотка. Спрашивают, где, мол, я думаю, я сейчас нахожусь... Да знаю я, что в дурдоме! Тоже мне, Америку открыли. Ну... Ладно. Пойду я спать. Потом еще поговорим, - и Галина встала и, слегка стиснув Машку за плечи на прощание, заковыляла к палате.

Мария глянула на часы. Их разговор длился тридцать две минуты. Она победила!

– Ну ты, Машка, даёшь! Мозги не поплавились?
– Эйджен смотрела на неё с некоторой ехидцей.

– Нет. Вроде. Это было сильно... Неплохо для эксперимента. Теперь только - скинуть бы всё это с себя...

– Лапша пригорела? Ха-ха. Но её, похоже, ты привела почти что в норму.

– Беседой?

– Пониманием... Снимаю шляпу.

– С тебя теперь - ключ.

– Ага!

Они смотрели в эту ночь какую-то слезливую мелодраму про колонию на Марсе и любовный треугольник ученых - озеленителей.

Но, почти ровно в полночь, мимо них прошествовала вахтерша к "дежурке".

– Пора! Она ушла! Я иду на дело. Жди, и пожелай мне удачи.

– Удачи!

Эйджен соскользнула с кресла и отправилась к входным дверям, поглядывая на пост "дежурки".

Вскоре она вернулась и показала ключ.

Вместе они двинулись по коридору в сторону туалета. У "дежурки" никого не было. Больные в "надзорке" спали, а медсёстры, наверное, действительно пошли все в процедурную - отмечать День Рождения.

Эйджен подошла к кабинету врача и вставила ключ в замок. В полной тишине явственно раздался скрежет металла о металл. Дверь открылась, и они вошли вовнутрь. На столе, конечно, был комп.

– Я знаю пароль, - сказала Эйджен, - Ура! Машка, закрой плотно дверь!

Прежде всего, Эйджен засела за комп сама. Она ввела пароль, а затем закричала: "Ура! Работает!" Эйджен вошла во все социальные сети, в которых только была зарегистрирована, слала всем знакомым приветики, сообщала, где она и обещала "не сдаваться", при этом "непременно и обязательно, несмотря на препятствия, вскоре продолжить дело суицида и непременно переправиться в мир иной".

"Это у неё - игра такая", - подумала Мария.

Вскоре, всё же, и она сама оказалась за компьютером.

– Спасибо! Я уже и не надеялась, - сказала она Эйджен.

– Да, не прошло и полгода, - ответила та.

"Здравствуй, Фрэд. Это - Мария", - тут же набрала она прямо в поисковике. И он отозвался мгновенно.

"Где ты?" - появилось на экране.

"В больнице. А конкретно - в психушке. Объяснять долго".

– Ну, так не интересно: я думал, ты со своим Николаем будешь беседовать, а ты с каким- то Фрэдом, - комментировала сзади Эйджен.