Брови последнего на мгновение приподнялись.

– Пожалуй, - бумажки исчезли в складках безразмерных штанов, - За это даже можем предложить эксклюзивное обслуживание.

– Тогда - всего хорошего, - буркнул Ио и поднял занавесь.

– А как же экскурсия и знакомство с Юдифью?
– искренне удивился крикун, - Вы, ведь, уже заплатили. Мы не нищие какие- нибудь, - добавил он, начиная злиться, - Мы оказываем услуги по патриотическому воспитанию населения!

– В другой раз. Обязательно. Когда будет время, - Ио вышел из шатра и быстрым шагом пошел в сторону Авентина.

– Заходите еще, господин!
– донеслось ему вслед, - Будем Вас ждать!

***

На понуро пустой улице около красивого дома с колоннами и палисадником собралась небольшая толпа. Ио подошел поближе. Дверь открылась и шесть угрюмых мужчин с непокрытыми головами вынесли оттуда большой, обитый бордовой материей гроб. За ними вразнобой высыпали люди с опрокинутыми лицами - заплаканные женщины, растерянные старики, золотоволосая девушка с окаменевшими от горя чертами, атлетически сложенный юноша, похожий на греческого бога, в неподобающей случаю короткой тунике.

'Вы опоздали,' - услышал Ио недовольный голос Петрония внутри себя.

Толпа ахнула и загомонила.

– Почему он себя убил?
– недоуменно проговорил мальчишка лет двенадцати, повернув коротко стриженную голову к лысому мужчине с лицом, будто вырубленным топором, - Мне нравились его шуточные стишки.

– Помалкивай, не твоего ума дела, - процедил отец и отвесил мальцу подзатыльник.

– Император приказал ему, мальчик, - дрожа от возбуждения, заявил человек интеллигентного вида с длинными волосами, и добавил громче срывающимся голосом, чтобы слышал не только мальчишка, - Власть не устраивало, что Поэт, - длинноволосый выделил последнее слово, - слишком точно и талантливо обличал ее пороки. И она убила его.

– Все же, он убил себя сам, - спокойно вставил оказавшийся рядом седовласый пожилой военный.

Длинноволосый резко обернулся к нему, вскинув голову.

– Ну что? Арестуешь меня теперь?

Военный пожал плечами.

– Вы что- то перепутали. Я - военный, а не жандарм. Я просто хотел сказать, что мне тоже нравились стихи Петрония Арбитра. Но бывают обстоятельства, когда зло смеяться над своей властью - не время.

– Для этого всегда есть время!
– с истеринкой в голосе воскликнул длинноволосый.

От толпы отделился старый грек, слуга Петрония. Тяжко переваливаясь с ноги на ногу, не торопясь, подошел к Ио и протянул какой- то предмет, завернутый в кусок серебристого атласа. Ио развернул и узнал спасенную им чашку из индийского камня.

– Незнание освобождает от чувства вины, хотя и не защищает от последствий, - проскрипел старик, как плохо смазанный и давно не используемый механизм, - Но нынче от последствий и знание не защитит.

– Что это?
– Ио схватил грека за рукав, - Какая- то цитата? Это он приказал передать?

Старик молча и печально посмотрел на Ио, помаргивая слезящимися глазами. Мягко освободил руку, и также тяжело ступая, пошел к похоронной колеснице.

***

Уже сунув ключ в скважину, Ио обнаружил, что дверь приоткрыта. В щель пробивался тусклый свет из окна. Ио осторожно вошел, держа палку наперевес, как копье. Гость стоял, скрестив руки на груди, спиной к свету.

– Здравствуйте, Ио. Как себя чувствуете?

Паукообразный силуэт с большой головой без подробностей выглядел еще гротескней, чем обычно. Ио выдохнул, опустил 'оружие' на пол.

– Здравствуйте, доктор, Вы меня немного напугали. Спасибо, хорошо. Чем обязан Вашему визиту? Сегодня, кажется, не понедельник?

– Так и встречаемся мы не в моей лечебнице, а у Вас в комнате, - заметил Гогенхайм.

– А что случилось?

Доктор пожевал губами.

– Меня интересует только один вопрос. Вы вчера заходили к Петронию Арбитру. Он Вас вызвал запиской. Что он сказал?

'А не много ли Вы знаете, доктор?' - подумал Ио. Потер лоб. Сел на кровать.

– Да знаете, ничего.

– Ничего?

– Я так и не понял, для чего он меня позвал.

Гогенхайм приблизился к нему. Внимательно сверху вниз заглянул в лицо. От докторского взгляда пациент слегка поежился.

– Но о чем- то же Вы говорили?

Ио улыбнулся.

– Как ни странно, о Вас, доктор.

– Обо мне?
– Гогенхайм отступил от Ио назад с выражением сильного удивления на лице.

Ио поймал себя на мысли, что впервые видит доктора растерянным. Как будто за его ответом Гогенхайму крылось что- то большее, чем Ио сам в нем увидел.