– - За зверями и о себе забыли, -- вдруг спохватился и он и протянул руку мне навстречу. Я -- Лёнька.

– - Димка, -- ответил я, торопливо кидая свои пальцы навстречу новому знакомству.

Рукопожатие было крепким, но в меру. Ободряющим, а не стремящимся показать свою мощь и силу. Я почему-то обрадовался, что назвался Димкой вместо привычного "Димон". Он -- Лёнька. Я -- Димка. Выходило как-то созвучно.

"Ну, познакомились, а дальше что?" -- вертелась в голове навязчивая мысль.

– - Да тут полно интересных экземпляров, -- Ленькин палец указал следующий отпечаток.
– - Вот это что?

И посмотрел на меня с хитринкой. Хорошо ему. А мне откуда выцепить сейчас все эти знания? И я решил положиться на фантазию.

– - Ну тут...
– - многозначительно протянул я, мучительно раздумывая, на что он похож.
– - Заячью бошку в песок ткнули. Вот два уха, а вот сама голова. Ну, контуры.

– - Это кабанчик, -- рассмеялся Лёнька.
– - Его следы. То, что тебе ушами заячьими кажется, копыта раздвоенные.

"Он старше, -- вывел я, прицениваясь к его росту, мускулам, повадкам.
– - Вероятно, он в том отряде, где заведует Андреич. Интересно, а тут переводят из отряда в отряд?"

– - Тоже кабан, -- я отбежал недалеко и ткнул палкой близ почти такого же следа.

– - Лосёнок это, -- покачал головой Лёнька.
– - Маленький ещё. В июле они все такие. Как это ты его с кабаном перепутал. Их следы, как небо и земля различаются.

– - Откуда ты в следах шаришь?
– - удивился я.

– - Так в школе же проходили!
– - ответно удивился Лёнька.

– - Ээээ, мало ли что в школе проходили, -- отмахнулся я.
– - Забылось оно давно.

– - Таблицу умножения-то не забыл?
– - участливо осведомился Лёнька.
– - Тоже давно проходили. Во втором классе.

Он ехидничал, но не обидно. Он подкалывал, но не чтобы меня унизить, а чтобы нам обоим стало смешно. Ценное качество характера. Сейчас мало таких пацанов. Большинство либо бычат сразу, либо такие тупые подколки несут, что уши вянут. А Лёнька тихонечко так, осторожно.

– - Её не забыл, -- пришлось согласиться.
– - Но она-то нужна! Считать, и всё такое. Потому в памяти и держится.

– - А мне следы нужны, -- сообщил Лёнька на полном серьёзе.

Я порадовался, что этот парень налетел на меня в лесу. Он не таким был, как все в нашей палате. Я бы не мог откровенно контачить ни с кем. Взять Кильку. Знает, наверняка, не меньше Лёньки. Но постоянно нудит знаниями. Не может высказаться по делу. Вроде и слов нашёл миллион, а толку ноль. Жорычу до меня интереса не было. Его только жрачка завлекала. Гоха... Это сам в себе паренёк. Такого не разговоришь. А если и разговоришь, быть может, сто раз ещё и пожалеешь. Ну а о Кабанце вообще речь не идёт. Он ни с кем на равных не будет себя вести. А шестерить перед ним мне ни грамма интереса.

С Лёнькой же всё иначе. Я забыл и о сером небе, и о моросящем дожде. Раньше передо мной была лишь земля, клочкообразно поросшая травами. А теперь она превратилась в удивительную книгу. Но я не знал языка. А Лёнька знал. И он мог читать её. И учил читать меня, чтобы мы могли понять её содержание вместе.

Да я бы внимания не обратил на следы, будь сейчас здесь открытый Wi-Fi! Но сеть находилась словно в ином мире. И я с удивлением начинал понимать, что и без сети, вот тут, рядом с собой, можно отыскать чего-то интересное.

– - Люблю лес, -- внезапно улыбнулся Лёнька.
– - Ещё год или два, укачу на другой конец страны. На Дальний Восток. Там тайга -- во!
– - и Лёнька оттопырил вверх большой палец с исцарапанным ногтем.

Я никогда не испытывал радости от лесных прогулок. Ну, деревья да травы. Кусты в оврагах. Я ещё понимал грибников или тех, кто везёт из леса корзины ягод себе на пользу. Но просто бесцельно шататься по лесу?! Ерундистика! То ли дело город? Широченные проспекты с магазинами. Хоть целый год витрины рассматривай, не надоест. А можно махнуть на окраины и прокладывать меж древних пятиэтажек странные косоугольные маршруты, чувствуя внутри трепет от того, что в этих местах не бывал ещё ни разу. Или выискивать островки доисторических избушек, где в узких переулках к серым заборам прислонились штабели поленниц, а из кирпичных труб взмывают к синим небесам таинственные сизые дымки.

В лесу же все деревья мне казались на одно лицо. Столбы да столбики с растопыренными ветками. Если увидел одно дерево, считай, что видел их все. И плевать, какие листьями поросли, а какие -- иголками.

Но Лёньке нравился лес. А я хотел с Лёнькой дружить. Получается, что лес переставал быть ерундистикой. Лес был важен для Лёньки. А Лёнька был важен для меня. И если я не в силах кривить душой, медоточиво расхваливая природу, значит, должен хотя бы молча внимать.

Тут дождь припустил так сильно, что вымочил бы нас до костей за две минуты. Но этого не случилось. Лёнька цепким взглядом окинул округу, резво смёл в сторону рыжую хвою перед поваленным стволом, и я увидел тёмную щель, вполне подходящую, чтобы туда протиснуться.