– - Пшеничная каша препятствует усвоению йода, -- продолжил осмелевший Килька.
– - Её нельзя есть при пониженной кислотности. Кроме того, доказано, что пшёнка способствует излишнему набору веса.

Жорыч и Большой Башка нахмурились. Но я так и не понял, что их огорчило: сам факт или то, что о нём сообщил неугомонный Килька.

– - Тут холодильника нет, -- Гоха неодобрительно покачал головой, безмятежно приканчивая свою порцию.
– - Ешь давай. До завтрака никто тебе ничего не выдаст.

– - А купить?
– - взмолился Килька.
– - Рекомендуется включать в рацион детей огородную и дикорастущую зелень. Есть тут магазин какой?

"Дурак, -- подумал я.
– - Деньги засвечивает, идиот непуганый. Ночью украдут, к гадалке не ходи".

– - Магазинов на территории лагеря не предусмотрено, -- улыбнулся Сан Саныч.

Он так гордо стоял у нашего стола, словно на посту номер один. Рядом с ним уже высился такой же молодцеватый субчик, будто являлся воспитанником того же кадетского корпуса, который выпускает бравых Сан Санычей.

– - Виталь Андреич, его звать, -- просипел в моё ухо Гоха.
– - Старшим отрядом заведует.

– - А знаешь, почему мы не беспокоимся?
– - спросил Саныч притихшего Кильку и тут же ответил сам.
– - Потому что к утру ты проголодаешься и станешь есть всё, что появится в тарелке.

– - Не стану, -- проворчал Килька.

Вожатые переглянулись и рассмеялись, словно слышали эту фразу сто тысяч раз. И сто тысяч раз выходило так, как предсказывали они. После они уселись за свой стол и принялись смачно отхлёбывать душистый чай из огромных жестяных кружек.

– - Делай так, -- усмехнулся наш громила и указательным пальцем долбанул по краю килькиной миски.

Та перевернулась, описала в воздухе большую дугу и звонко шлёпнулась на пол. Не разбилась, нет: алюминий не бьётся. Каша выплеснулась бесформенной кляксой. Прямо у сандалий из кожи вишнёвого цвета. Разговоры в столовой разом приутихли и превратились в шепотки: "Палыч явился, сам Палыч на проверку пожаловал".

Начальник как-то хитро кивнул головой, и кабанчик поднялся. Медленно, нехотя, но поднялся. Без слов, приказов и распоряжений. Будто ему прямо в мозг телепатировали подчиниться.

– - Назовись, -- приказал Палыч.

– - Артём Чикаловец, -- холодно ответил Кабан.

– - Кабанец, -- громко прошептал кто-то сзади, и народ безудержно заржал.

Громила резко обернулся, и смех сразу будто бритвой порезали. Кто-то невидимый ещё хрюкнул два раза, и всё смолкло.

Но я знал, уже поздно. Как бы ни побаивались эту гору мяса и мускулов, за глаза его до конца смены будут обозначать исключительно Кабанцом. Прозвища прилипают моментально. Отделаться от них сложно. Порой это и вовсе не получается.

– - Надо убрать, -- сказало начальство и вперило грозный взор в нарушителя.
– - Тебе.

– - А не уберу если?
– - нарушитель не горел желанием поработать.
– - Чё, убьёте?

Вот не нравился мне Большой Башка, а тут я словно на его стороне оказался. В сравнении с ним суровый Палыч выглядел для меня не другом, а чужаком. Гостем с иной планеты. А Кабанец вроде как свой, только упёртый малость. А сейчас с ними фильм намечался "Чужой против Хищника". Ведь интересно же, как заставить Голову-дыню шуршать. Да ещё на глазах у всех. На мой взгляд, это провернуть абсолютно невозможно. Такой помрёт, а руки поганить уборкой ни за что не станет. Я смело записал начальника в проигравшие, но невероятно хотелось увидеть, как тот даст отступную.

Однако Палыч лишь холодно кивнул. Словно робот.

– - Да не, -- Кабанец внезапно приободрился, будто уяснил правила ранее неведомой игры.
– - Не сможете. Вам отвечать. И всё такое. Не дай бог с дитём хоть одним чо случится. Прикроют лагерь. А кой-кого и под суд могут. Вон, по телеку, вчера...

– - Да не, -- громко и почему-то скрипуче перебил его Палыч.
– - Не прикроют.

Он фигурой плавного танца шагнул сбоку к Кабанцу и чуть за него, а потом вытолкнул руку. И как-то резко повёл ногой.

Кабанец опрокинулся, будто шкаф, в который врезался бизон. Затылок его ударил по дощатому полу с каким-то странным деревянным стуком. Штанина проехалась по пятну из каши, собрав его большую часть на себя.

"Подсечка", -- ухнуло во мне при виде приёма, не раз виденного в боевиках, но ещё ни разу не замеченного тут, в реальной жизни, в двух шагах от собственной персоны.

А Палыч просто пошёл к выходу. Спокойно, не оборачиваясь. Будто нормально вот так, без предупреждения, вдарить. Взрослый. Ребёнка. Конечно, Кабанца дитём не назвал бы никто. Ну и выступал он тоже не по-детски. Но не бить же за это!