– - Слышь, Лёнька, -- молящее попросил я.
– - Давай не пойдём по этой дороге. Не знаю, почему. Но давай вернёмся в лагерь другим путём, а?

Я как бы смирился, что тут, в лесу, решающее слово за Лёнькой. Не мог ему приказать. Лишь просил. Как просят друга.

– - Ну давай по чащобе срежем, -- пожал плечами Лёнька.

И добродушно улыбнулся. В его улыбке было признание того, что каждый имеет право на странности. И если я отчаянно отказываюсь идти по дороге, значит, есть весомые причины. Просто объяснить их я пока не могу.

Мы немного заплутали, сделали порядочный крюк, но всё же уперлись в забор. В одном месте острый верх трёх досок был лохматисто обломан, и мы без труда перелезли на ту сторону. Действительно, за оградой оказался лагерь. Далеко-далеко мы увидели пёстрые домики жилых корпусов и даже столовую. А где-то между нам и ими, но немного сдвинувшись в бок, темнел запретный заброшенный корпус.

В общем, нам ещё предстояло чапать и чапать до обитаемых мест.

И тут Лёнька легонько тронул меня за локоть. Потом прижал палец ко рту, мол, ничего не спрашивай, и обвёл рукой округу, мол, приглядись повнимательней.

И я пригляделся.

В этой части лагерной территории всё было как-то не так. Ограде давно следовало бы сомкнуться в угол. Но с обеих сторон она изгибалась и устремлялась вдаль, словно эти два забора представляли собой одинаковые полюса магнита и всеми силами отталкивались друг от друга. На каком-то этапе обычная щелястая изгородь сменялась высокими плотно подогнанными друг к другу досочками. Без малейшей щёлочки. Вытянувшись параллельными прямыми, обе ограды образовывали длинный широкий проход. Заканчивался он, впрочем, тупиком. Вернее, воротами. Две могучие створки жались друг к другу, объединённые большущим навесным замком. Верный сторож надёжно держал проход и не собирался пускать нас с Лёнькой за территорию лагеря. Но ни я, ни Лёнька не понимали, зачем в этой глуши задумали выход? Куда он вёл? Была ли за воротами дорога? Наверное, была. В такие ворота проехал бы любой большегруз.

Я даже сказал эти слова вслух.

– - Колеи нет, -- покачал головой Лёнька.

Путь к воротам густо зарос травой.

– - А замок недавно чистили, -- Лёнька нагнулся над металлическим механизмом.
– - И смазывали. Видал, -- его палец чиркнул по замочной скважине и окрасился бурым.
– - Масло.

За оградой и над крутой аркой ворот виднелся лес. Белые берёзы, окутанные жёлтой листвой, будто спустившимися с небес облаками. Я не понимал только, почему они -- жёлтые. Ну одна, ну две, но все разом. Все листья жёлтые без единого зелёного островка. Ещё удивительнее было видеть сосны и ели с рыжими иголками, будто их разом скрутила и умертвила засуха. И тоже -- сплошное рыжьё, без единой зелёной иголочки. Воздух над забором странно дрожал, будто там бесшумно пылала череда костров. От дрожащего воздуха лес, объятый жёлтыми красками, казался ненастоящим, словно его проецировали на экран в кинотеатре.

– - Здесь словно уже наступила осень, -- тихо сказал Лёнька.

– - Прямо осенний угол какой-то, -- прошептал я.

Но Лёнька услышал. к месту приклеилось имя. Спонтанно. Неожиданно. Но уже навсегда.

– - Почему оно такое?
– - спросил я.
– - Всё жёлтое?

– - Быть может, химию какую разлили, -- пожал плечами Лёнька, и вдруг его глаза вспыхнули интересом.
– - А, хочешь, посмотрим?!

– - Хочу!
– - свистящим шёпотом ответил я.

И мы рванули назад. К месту, где верх доски обломан, и можно перелезть на ту сторону.

– - Что за чепуха, -- с Лёнькиного рта выпрыгнул даже не вопрос.

Мы стояли в лесу. В нормальном июльском лесу. Донельзя зелёном и привычном. Нет, кое-где можно было отыскать на деревьях листок-другой, тронутый желтизной, но никакой осени здесь и в помине не было. Мы спокойно дошли до ворот и привалились к ним с другой, не лагерной стороны. Самый обычный лес. Пели птицы. Шуршали в кронах белки. Посвистывал ветер. Где вся загадочная желтизна?

Лёнька толкнул ворота. С той стороны глухо звякнул замок.

– - Лезем-ка обратно, -- предложил Лёнька.

Я не спорил. Я лишь следовал за ним.

А на лагерной территории мы опять углядели, что у ворот за забором снова простирается жёлтое царство осени.

Не желая мириться с непонятками, я подхватил увесистый камень и швырнул его в желтизну. Где-то над забором камень врезался в невидимую преграду и беззвучно отскочил обратно, едва не съездив мне по ноге. Потом камень кинул Лёнька. Невидимая стена отбросила и его снаряд.

На пятачке сырой земли, свободном от травы, Лёнька начертил квадрат, а после, добавив несколько линий, превратил его в проекцию куба. Рядом тут же нацарапал ещё один. Получились два кубика с общим пространством в одном из углов.

– - Мы здесь, -- ткнул Лёнька в куб, но не в общее пространство, а рядом.
– - Сдаётся мне, что пересечение прямо за воротами. Откроешь ворота, а там осень. И кто-то смотрит издалека на зелёные верхушки с нашей стороны, надеясь когда-нибудь через ворота пройти к нам в лето.

– - Но мы же были там, за забором, -- заспорил я.
– - Даже стояли у ворот. Ты врезал по створке. Я слышал, как звякнул этот агрегат.

Мой палец ткнул в сторону замка.

– - Мы всё равно оставались с ЭТОЙ стороны, -- покачал головой Лёнька и быстро заштриховал один из кубиков.
– - Там, где лето. А сторону, где осень, мы только видим, но нам туда не попасть.