– Не ранен?
– Каэл кивнул.
– Хорошо. Синха, мальчик мой, впредь постарайся не недооценивать способности учеников.

– Но, мастер! На второй день после начала циркуляции осознанно высвободить силу - немыслимо!

– Почему же? Гении нового поколения, говорят, в свое время справлялись за три. И пусть Каэл к гениям не относится, но озарения, могущие привести к подобным, - Глад кивнул в сторону раскуроченного камня, - последствиям, случаются у всех.

– Мастер Синха, мастер Глад, а порванный канал можно исцелить?
– Неожиданно подал голос Каэл. Выглядел юноша неважно - сказывалось первое осознанное высвобождение силы и повреждение канала правой руки.

– Конечно. Неделю не использовать дар, и все вернется на круги своя. Каналы трудно уничтожить полностью, а ученику подчас вообще невозможно.

– И чем мне заниматься целую неделю? Нельзя восстановится быстрее?

– Можно, но такое лечение в будущем тебе еще не раз аукнется. Лучше навести посольство. Тебя там наверняка уже заждались, а?
– Синха хитро подмигнул юноше, отчего тот сразу залился краской и стал похож на помидор.

– Не смущай парня, Синха. Лучше найди Кофу и подождите меня в кабинете. А ты, Каэл... Действительно, навести пока своего учителя и невесту. Неделя у тебя точно есть, а там вернешься и продолжишь занятия. Идет?

– Идет, мастер.

Император вымученно вздохнул и поднялся с кровати, задвинутой в угол его рабочего кабинета. Всё, абсолютно всё требовало осмысления и координации - разгорающаяся война словно подбила колья в шестерни бюрократического механизма и все те проблемы, для решения которых совсем недавно хватало многочисленных чиновников, теперь приходилось разгребать лично императору и его ближайшим советникам. Слишком много самых разных неучтенных факторов выявилось в своде законов империи, в последний раз по-настоящему воевавшей во времена всеобщей смуты. И теперь, когда всё её устройство порядком заплыло жиром, все эти вроде-бы мелкие недостатки превратились в самые настоящие камни, что попали в жернов и вот-вот его расколют.

Только сейчас император осознал, что проснулся он посреди ночи - в кабинете его царила тьма. Свечи давно погасли, а магические лампы Геритар не любил - уж очень не нравился ему их свет. Геритар, каким-то чудом ни на что не наступив, подошел в широкому окну, что смотрело на запад. Туда, где к границе империи уже вплотную подобрались захватчики, использующие страшное в своей эффективности оружие - небесные корабли, что сеяли смерть и ужас на поле боя. Противостоять этим левиафанам армия не могла - уничтожить небесный корабль было под силу лишь тяжелым осадным орудиям, что стояли в крепостях, да одарённым, коих во всех легионах было меньше сотни. К счастью, епископы не стали долго ерепениться и выделили для армии сразу пять тысяч обученных магов, пообещав в ближайшем будущем второе такое же пополнение. Они не были дураками и понимали, во что может вылиться поражение в войне.

С трудом оторвав взгляд от ночного города, император подошел к своему столу, на котором, словно насмехаясь над сброшенными на пол документами, распласталась придавленная тяжелыми серебряными фигурками карта. Воины, кони, катапульты, маги, крепости и башни - эти миниатюрные статуэтки создали еще тогда, во времена по-настоящему великой империи, занимавшей весь континент, и оттого императору они казались особенными. В детстве он так и вовсе играл ими, примеряя на себя роль непобедимого полководца и представляя, как ведет за собою легионы.

Еще несколько минут Геритар смотрел на карту и думал, думал над тем, как можно выйти из сложившейся ситуации без потерь. По всему выходило, что никак, но император не мог просто принять необходимость сдачи примыкающей к границе провинции - империи люто ненавидели друг друга, и один лишь бог знает, что сделают с беззащитными людьми войска Хоршцев. Такое решение непременно обернулось бы успехом в дальнейшем, но Геритар всегда был слишком мягкосердечным, неспособным принимать такие эффективные, но страшные решения.

– Качел, Дэвиана ко мне, живо!
– Разнесся по спящему дворцу крик императора, на лице которого почему-то появилась надежда. Надежда на то, что ему не придется предавать свои идеалы.

– ... продолжишь занятия вместе со всеми. Познакомишь Каэла с другими учениками. А ты, Кофа, это проконтролируешь. Не дело это, когда понабравший учеников наставник бросает все и начинает заниматься только с кем-то одним.
– Глад откинулся на спинку высокого кресла и выжидающе посмотрел на Кофу.

– Сейчас у нас учится одна лишь знать. Думаю, Каэлу будет нелегко с ними сойтись.

– Сойтись? Ха! Я буду удивлен, если он с ними не схватится в первый же день! Мои парни хоть и неплохие, но аристократические замашки из них еще выбивать и выбивать.
– Синха, словно в довершение своей речи, припечатал рукой о колено.

– Плохо, мальчик мой, плохо. На тебе, как на наставнике, лежит ответственность за то в какое русло ученики направят полученные от тебя знания.
– Глад выразительно посмотрел на насупившегося Синху.
– Теперь перейдем к тому, ради чего я вас, собственно, и позвал. До меня дошла информация о том, что, возможно, наше королевство скоро вступит в войну.