– Этой информации можно верить?
– Спросил Кофа напряженно.

– Иначе я не стал бы об этом говорить. Тот, кто мне об этом сообщил, заслужил мое доверие делами.

– Неужто мы присоединимся к конфликту между империями? Король выжил из ума?

– Совсем нет. Просто без поддержки у Зил не так много шансов, а Хорш, лишившись единственного равного противника, без труда сметет и нас. Даже выступи мы единым фронтом, нам все равно не хватит сил победить.

– Но воевать...
– Кофа устало помассировал виски.
– У меня практически все ученики уже достигли стадии высвобождения и, согласно законам дворян, обязаны отправиться служить по первому слову короля. Но мне почему-то кажется, что они и без этого слова уйдут в армию. Аристократы...

Витиеватое ругательства, вылетевшее изо рта обычно спокойного и уравновешенного Кофы, могло бы удивить даже многое повидавшего десятника. Синха, что странно, молчал - лишь поочередно то краснел, то бледнел от распиравших его чувств.

– Это лишь один из возможных исходов - все зависит от того, сможет ли Зил в одиночку противостоять Хоршсцам и баронствам. В любом случае, вам стоит подготовить своих ребят к возможной войне, и дать им те знания, что действительно там помогут. А пока всё обдумайте, завтра мы всё обсудим еще раз. Поспешность пока не приводила меня ни к чему хорошему.

– Да, учитель.

– Поздравляю, парень!
– На плечо Артиса опустилась худощавая рука Ортеда.
– Курсант за месяц во флоте - прогресс! Обмывать будешь?
– Артис покачал головой.

– Завтра вылетает корабль, к которому я приписан, поэтому - нет. Извини, Ортед.

– Какие проблемы! Так ты, стало быть, вернулся всего на один день?

– На три, просто до тебя добрался только сейчас.
– Юноша устало вздохнул.
– Били врага целый месяц, встали на ремонт, а рук не хватает. На два дня припахали.

Ортед понимающе закивал, посмотрел с грустью на проплывающий мимо кабак и, с трудом оторвав взгляд, вновь вернулся к беседе.

– Многих потеряли?

– По сравнению с этими ублюдками - практически никого. Пять кораблей, замену которым прислали на следующий день - в единственном крупном сражении, где мы наголову разбили три легиона. Еще два по своей глупости подставились под орудия пограничных крепостей. Простых войск, говорят, всего пять тысяч полегло.
– Лицо Артиса, когда он рассказывал о достижениях объединенной армии, светилось от удовольствия.
– А что?

– Да вот, думаю, хватит ли нам сил. Меня на днях отправляют на север, к Хоршсцам. Говорят, там нужны диверсанты - в крепостях Зиловцы засели плотно. Грязная работа.

Артис помрачнел и закусил губу.

– Не грязнее, чем на поле боя рубиться или деревни сжигать. Мне один знакомец рассказывал, как ему сотник приказал на глазах старосты деревенского, старика седого, его семью...
– Артис говорил все тише и тише, пока не замолчал совсем.
– Он все, что сотник хотел, сразу рассказал. Но его всё равно вздернули на суку, а дочь и внучку отдали солдатам на потеху. Гилт тогда попросился на корабль, сказал, что с людьми баронств дел никаких иметь не будет. Теперь со мной на одном корабле служит. Флайт-юнгой.

Ортед с минуту ничего не говорил, лишь с тоскою смотрел на уже столь многое повидавшего в свои годы парня.

– Война как она есть, Арти. Просто следи за тем, чтобы она не превратила тебя в такое же чудовище, как тех, кто был в той деревне.

– Ортед, ты правда считаешь, что это война делает из человека мразь? Стал бы ты смотреть на то, как насилуют ребенка на глазах у матери? Позволила бы тебе совесть просто смотреть?!
– Прорычал, едва не срываясь на крик, Артис.
– Вот и Гилт не смог. Не выдержал он тогда, попытался остановить насильников, а его свои же избили, на три недели в лазарет отправили. Глаза лишили. Об этом его товарищи не один день судачили и смеялись, смотрите, мол, каков дурак! Единственным он там человеком был, Ортед, понимаешь?

– Две кружки.
– Ортед не выдержал и протянул уличному торговцу четыре медяка, получив взамен две объемные кружки с еще пузырящимся напитком.
– Пей. В трактире поедим, к утру заметно не будет.

Артис спорить не стал и, словно добравшийся до воды путник, проведший месяц в пустыне, приложился к сосуду.

Посольство за неделю ни капли не изменилось. Тот же окружающий одно-единственное здание лес, те же петляющие меж деревьев тропы... Но почему-то Каэлу казалось, будто он не был здесь целую вечность. Умом-то он понимал, что прошло всего несколько дней, но чрезмерно рано перешедшее на следующий этап тело, похоже, считало иначе.

Каэл завел своего скакуна в конюшню, распряг и, удостоверившись в том, что кормушка и поилка еще не скоро покажут дно, трусцой побежал к поместью. Юноша сходу распахнул массивную дубовую дверь, миновал коридор и поднялся на второй этаж, туда, где еще с улицы заприметил свет - в читальный зал. Но, к его удивлению, ни Летиса, ни Энии он там не обнаружил. Лишь тускло сиял в самом центре помещения портальный знак, совершенно точно и безошибочно воспроизведенный так, как его описывал Летис. Войти в зал Каэл не решился - кто его знает, как отреагирует на его появление портал? Учитель рассказывал, что использовать его может далеко не каждый маг - мало того, что создание портального знака требовало серьезных навыков и умений, присущих столь нелюбимой одарёнными артефакторике, так еще и сил нужно было столько, что впору было собирать котомку и идти пешком. А, как известно, чем сложнее и запутаннее заклинание, тем проще его испортить.