И вот уже госпожу Рейнгольд выпустили из-под замка, и вот уж перед ней стоит Главный, и пытается раскланяться перед ней, и сбивчиво бормочет свои извинения. А затем графиня, наконец-то, вместе с Роджером, Мишель, Главным и остальными гиперборейцами поднимается вверх по лестнице.

На первом этаже количество сопровождающих Лауру людей сократилось. Так как пять мужиков вместе с бабой куда-то испарились, кажется, они отправились в кухню. Графиня же Рейнгольд со своими слугами и Василием Никитовичем поднялась на второй этаж и только там заметила отсутствие дядьки Жоржа. А когда горничная и лакей рассказали ей о его местонахождении и нетрезвом состоянии, Лаура сперва рассмеялась, а затем с присущей ей обыкновенно серьёзностью убедительно попросила Роджера затащить кучера в дом.

Роджер отправился за Жоржем, и когда лакей ушёл, к Лауре обратился Главный.

– Мадмуазель Рейнгольд, - произнёс он очень вежливым тоном по-гиперборейски, но с французским прононсом.
– Не могли бы Вы пройти на минуточку в мою комнату, так как мне необходимо сказать Вам пару слов наедине.

– Нет, не могла бы, - тотчас отрезала Мишель, метнув в сторону гиперборейца взгляд полный негодования, хотя её вообще-то никто ни о чём и не спрашивал.

– Мадмуазель Рейнгольд, - вторично обратился Главный к графине.

– Да, конечно, - холодно ответила Лаура и, оставив недовольную служанку в коридоре, зашла в спальню Главного.

– Итак присаживайтесь, - прикрыв дверь сказал Василий Никитович девушке, указав ей на свою разостланную кровать, так как больше в его комнате сесть было абсолютно не на что.

– Нет, спасибо, я постою, - тихо произнесла Лаура и натянуто улыбнулась.

– Вы... Ах, да, конечно... Я бы хотел как бы... Произошла ошибка... мы Вас... То есть...
– Главный немного растерялся, заметался по спальне, наткнулся в полутьме на угол кровати и в итоге, оказавшись у тумбочки и порывшись в ней, вытащил из ящика все ранее отобранные у графини Рейнгольд бриллиантовые украшения.
– Возьмите вот, - Главный подошёл с драгоценностями к Лауре и всунул ей их горстью в руки так, как обычно суют какую-нибудь дешёвую и ненужную вещь.
– Возьмите, - хмуро повторил он, - нам чужого не надо.

Лаура, взяв украшения, молча поглядела на гиперборейца.

– Я Вам две комнаты выделю, одну Вашим слугам, а другую Вам... Или, если хотите, Вы со своей служанкой можете в одной из комнат расположится, а в другой... там... Ну, в общем... Я и лошадей Ваших накормлю... В смысле, то есть, распоряжусь, чтобы их покормили... Они у Вас сено-то любят?

– Я не знаю, я у них об этом не спрашивала, - без тени улыбки ответила гиперборейцу Лаура.

– Не спрашивали... Не спрашивали, ну, значит, я спрошу, - Главный почесал затылок, лицо его на миг выразило удивление, а затем он рассмеялся.
– А Вы шутите, шутите, госпожа Рейнгольд, - смеясь, он начал трясти перед её лицом указательным пальцем, - шутите...

– Да, шучу. Так я могу идти?

– Конечно, конечно, - Главный уселся на кровать и глубоко вздохнул.
– Идите, Лаура Альбертовна, идите. Я, Василий Никитович, ещё раз великодушнейше прошу Вашего прощения за доставленные неудобства. Но...
– он усмехнулся, - но, право, если бы не Ваше иностранное происхождение, Вы бы у меня ещё долго сидели за решёткой.

– Почему же это, осмелюсь спросить?
– с некоторой заинтересованностью осведомилась Лаура.
– Вам что не понравилось, что у меня много денег? Неужели Вы поставили перед собой цель пересажать всех богатых жителей Гипербореи?

– Именно, дорогая графиня, именно пересажать, именно. Но, замечу, пересажать нужно не только богатых, а ещё и высокопоставленных жителей. Необходимо, так сказать, устранить эксплуататорский класс, общественную элиту и сделать всех равными и едиными.

– Едиными с кем?

– Друг с другом... Вот поглядите, - Главный воодушевился, - у меня над изголовьем кровати висит золотое полотно. И знаете, что это такое?

– Нет, откуда же, - просто ответила Лаура.
– Я, правда, видела, что у вас в деревне и телеги жёлтого цвета. Но я решительно не имею понятия о том, что бы это могло значить.

– О! Госпожа Рейнгольд, это так много значит, так много! Понимаете, мы, все живущие в этой деревне, мы все революционеры. А золотой цвет, цвет солнца, - это наш символ.

– Вы что совершили революцию?

– Нет, ещё нет! Но обязательно совершим в очень скором времени. Очень скоро...

– М... Занимательно, - произнесла Лаура, которой и в самом деле было интересно послушать про революцию, так как раньше она о ней никогда не слышала.
– Понимаете ли, Василий Никитович, я за всю свою жизнь ещё ни разу не встречала революционеров, так что не могли бы Вы мне рассказать, чем же конкретно Вы занимаетесь?

– Как это чем?! Мы все, и я в том числе, стремимся к перманентной революции, которую собираемся начать в этой стране.

– К чему стремитесь?
– не поняла Лаура.
– Знаете, Вы так странно разговариваете. Вы совсем не похожи на одного из местных мужиков. Скажите мне, кто Вы такой?

– Ну, как я...
– Главный немного смутился, - я вообще-то военный, я гвардеец Констанского полка... точнее уже бывший гвардеец.

– Бывший, Вас что выгнали из Вашего полка?
– с ноткой сопереживания в голосе осведомилась Лаура.