В этой комнате оказалось целых две кровати, и поэтому мадмуазель Рейнгольд решила ночевать вместе со своей горничной.

– Знаешь, - сказала Лаура Мишель, когда уже и Жорж и необходимые вещи были перетащены Роджером из экипажа на второй этаж и когда девушки, наконец, остались в комнате одни и начали готовиться ко сну, - после того как я побывала в этом подвале, я, кажется, стала бояться спать одна. И ещё я, по-моему, теперь боюсь темноты.

– Это неудивительно, - заметила служанка и добавила, оценивающе разглядывая пятна от земли на Лаурином платье.
– Но знаете ли Вы, мисс, о том, как сильно Вы перепачкали свою одежду.

– Я просто упала, - тоном оправдывающегося человека произнесла Лаура, она в тот момент сидела на кровати в белой ночной рубахе до колен и шерстяной шали, накинутой сверху, и расчёсывала свои длинные и волнистые тёмно каштановые волосы.

– Да, понятно, что просто упали, - горничная продолжала глядеть на платье.
– Только вот сегодня Вас в подвале заперли, а завтра-то что будет? Нет, Вы всё-таки задумайтесь над тем, чтобы вернуться домой, пока не поздно. Мы ведь ещё не очень далеко отъехали от границы. И мы можем сейчас переночевать здесь, а завтра утром поехать обратно.

– Нет, Мишель, я же должна выйти замуж, - капризно произнесла графиня, стукнув расчёской по спинке кровати.

Горничная закатила глаза.

– И ничего ещё не произошло такого страшного, из-за чего бы нужно было бы возвращаться назад, - добавила Лаура.

– А то, что Вы просидели почти час за решёткой, это, конечно, не страшно, - ехидно заметила Мишель, резко повернувшись лицом к графине.

– Да, это было неприятно, весьма неприятно и очень страшно, - согласилась мадмуазель Рейнгольд.
– Но ведь Василий Никитович всё объяснил нам и извинился передо мной. И хотя его поведение, конечно, непростительно, но всё-таки он сообщил, что всё это была ошибка и что такого больше не повторится.

– Не повторится с ним, так повторится с кем-нибудь ещё. Они тут все в Гиперборее ненормальные, - угрюмо констатировала Мишель и, ещё раз внимательно оглядев перепачканное Лаурино платье, добавила.
– Да, это так просто не отстираешь, не отстираешь...

Спустя минут пятнадцать после этого разговора и короткого пересказа Лаурой её беседы с Главным обе девушки, а также Роджер с Жоржем в соседней комнате - все четверо крепко спали в тёплых постелях. А за окнами в это время завывал ветер и снег горстями сыпался с низкого неба, это шумела сырая и беспокойная метель.

Глава 2. Революционеры и крестьяне.

Жаркое солнце на ясном и голубом небе. Оно сияет по-весеннему, одаривая планету своими золотыми лучами. В Гиперборее зима, а когда придёт весна и какой она будет, никому неизвестно. Весна - это всегда новая дорога, новая жизнь. Всегда ли?

Лаура проснулась от яркого солнечного света, брызнувшего ей в глаза, и попыталась понять, где находится. Постель была далеко не такая мягкая, как у молодой графини дома, и потолок над головой совсем не походил на потолок в её комнате. "Где это я?" - подумала девушка и тотчас всё вспомнила. Припомнив то, что её накануне запирали в подвале, Лаура предположила, что, возможно, Мишель была права, когда говорила, что им не стоит ехать в Гиперборею, и советовала поскорее вернуться обратно. "Что если моего жениха, Овруцкого, действительно, убьют революционеры? Что тогда стану делать я? И не лучше ли мне возвратиться домой прямо сейчас?
– мысленно спрашивала сама у себя Лаура и сама же отвечала.
– Нет. Решительно нет. Стоя на берегу, плавать не научишься. Мало ли какой конфуз может случиться в первый день в незнакомой стране, стоит ли из-за этого всё бросать и уезжать прочь. Да и потом, что же скажут мне маменька с папенькой, если я вернусь к ним сейчас. Они ведь так старались, так старались, подыскивали мне жениха, договаривались обо всём с его родителями. А я вот теперь возьму, всё брошу и уеду! Нет, так поступать не годится! А значит, - уверенным голосом сказала сама себе вслух Лаура, - нужно сначала попробовать найти этого Овруцкого и попытаться сыграть с ним свадьбу. А уж потом будь что будет".

И вот, приведя, в конце концов, в порядок все свои мысли, коих, впрочем, было не так уж и много, девушка спрыгнула с кровати, всунула ноги в свои мягкие домашние туфли и подбежала к окну. На деревенской улице, как воспоминания о ночной метели, лежали холмики рыхлого рассыпчатого снега, и среди снега были разбросаны тёмные домики, огороженные дощатыми заборчиками. Из печных труб во всю валил дым, по дороге перед домом Главного бегала какая-то чёрная собака. Однако графского экипажа на этой дороге почему-то не было, как не было и графских лошадей, и тех чемоданов и коробок с вещами, которые оставались в экипаже на ночь. Удивившись исчезновению своего транспортного средства, Лаура оглядела комнату, в которой находилась. У кровати, на которой госпожа Рейнгольд проспала всю ночь, стоял её личный чемоданчик с самыми нужными вещами и документами. Рядышком был стул, и на его спинке висело Лаурино вчерашнее тёмно-зелёное перепачканное в земле платье. У двери на крючочках, прибитых к стене висели шубы и шапки графини и горничной. А у противоположной стены на другой кровати, закутавшись в одеяло почти с головой спала сама Мишель, под кроватью Мишель валялся в раскрытом виде и небольшой чемоданчик служанки с какими-то её вещами. И всё, больше никаких чемоданов или коробок в комнате не было.

– Мишель, вставай, где все наши вещи и экипаж?!
– оценив обстановку, закричала барышня и, подбежав к горничной, начала её трясти.

– Бросьте, госпожа, ещё рано, - пробормотала Мишель, натянув одеяло на голову.

– Как это рано!
– воскликнула графиня.
– Уже, наверное, часов десять!

– Воскресенье, - буркнула горничная, - не, по воскресеньям я пыль не вытираю, пусть этим Лусьель занимается.

– Да, проснись же ты, наконец!
– разозлилась Лаура.
– Хватит дрыхнуть! Какая пыль?! Ты вообще помнишь, где мы находимся?!

Ничего не добившись руганью, Лаура стянула с Мишель одеяло и швырнула его на пол. "Что Вы хулиганите?" - пробормотала служанка и, приняв сидячее положение, сонно захлопала глазами. И тогда Лаура, не понижая тона, начала внушать ей, что сейчас не воскресенье, что они не дома и что надо бы отыскать экипаж, лошадей и чемоданы, которые пропали неизвестно куда. Минуты через две, окончательно проснувшись, Мишель вскочила с кровати и заметалась по комнате в поисках исчезнувшего имущества. И графине потребовалось ещё минут пять на то, чтобы её успокоить. После всего этого, предварительно одевшись и причесавшись, девушки, наконец-то покинули свою комнату, причём Лауре пришлось надеть её вчерашнее грязное платье, так как все другие пропали невесть куда, и этим обстоятельством госпожа Рейнгольд была страшно недовольна.