– Сегодня первый день Нового года, вот тебе и повод, - глядя в окно, как-то совсем не по-праздничному заметил Роджер.

– Допустим, я согласна. Новый год и всё такое прочее. Но дядька Жорж ведь даже незнаком со своими собутыльниками. Он видит их в первый раз в своей жизни, - упрямо продолжала горничная.

– Да, он с ними во время пьянки и познакомился, - усмехнулся молодой человек, рассматривая деревенскую улицу и тёмное ночное небо.

Мишель фыркнула:

– Как это неэстетично, - и добавила.
– И потом, они там пили неизвестно что. Я заметила, что на их бутылках нет акцизных марок, а это значит, что алкоголь они делают сами, и потому неизвестно какого он качества.

– Ага, - не особо слушая сестру, поддакнул задумавшийся о чём-то Роджер.

– Ты что считаешь это нормальным?
– воскликнула девушка, но брат ничего не ответил ей.

Мишель внимательно посмотрела на Роджера и тихо спросила:

– Что с тобой? Почему ты не хочешь меня слушать?

Он грустно вздохнул и ответил:

– Да, так... Неуютно... То ли скучно, то ли тоскливо, то ли не пойму что...

– Ты скучаешь по дому или по судомойке Бетси?
– с иронией поинтересовалась горничная.

– Я? По ней? Что ж... положим, по ней и скучаю!
– повернувшись лицом к сестре, твёрдо сказал Роджер.
– Ты так про это спрашиваешь, как будто не знаешь, что у нас с ней любовь.

– У вас с ней роман, - поправила Мишель.

– Не всё ли равно.

– Ну, - девушка пожала плечами, - знаешь, я всё-таки не перестаю удивляться тому, что вы с Бетси однажды вдруг взяли и полюбили друг друга, хотя до того всегда были просто друзьями, и что при этом всех прочих девушек, которые по тебе, Роджер, с ума сходили, ты отверг.

– Сходили - не сходили, чего это обсуждать. Я выбрал Бетси и точка. Я всегда только с ней буду. Я клялся ей в любви перед отъездом, а она мне. Мы тогда бродили по аллеям вишнёвым и думали... Знаешь ли, мы думали, почему сейчас не весна, почему деревья не могут цвести вечно и почему цветы, если их сорвать, начинают вянуть? Почему, скажем, мы любим солнце и не можем смотреть прямо на него, хотя знаем, что без света и тепла жизнь невозможна? И почему трава под ногами не может вечно зеленеть, а облака плыть по небу, не выпадая дождём? Ещё думали мы и она говорила, что паутина жизни соткана из противоречий, и мы, куда бы мы ни шли, не можем не остановиться...

– Это чего за бредовые мысли такие, ты где их понабрался?
– исподлобья поглядев на Роджера, спросила Мишель.

– Да... в книжке одной прочитал.

– В книжке значит, так... А у вас с Бетси был прощальный поцелуй или нет? Я что-то не поняла.

– Конечно! Да, всё у нас было, - Роджер засмеялся.
– И знаешь, сестрёнка, когда я вернусь домой, тотчас сделаю ей предложение.

– И тебя не смущает, то что наш папа управляющий, а мама руководит всей прислугой. А Бетсины родители, между тем, всего лишь стряпчий и прачка. И наш папа будет не очень рад, если твоя жена будет дочерью прачки. Может, папа хотел тебе невесту городскую подыскать, из самой столицы. Чтобы, может быть, она была бы дочерью юриста, или хозяина гостиницы, или даже какого-нибудь чиновника.

– Папа себе уже жену выбрал, а теперь мой черёд, и тут, Мишель, он мне не указ.

– Конечно-конечно, ага, не указ, - саркастически усмехнулась девушка.
– Да ты же знаешь, что он против твоей женитьбы на Бетси. Вы с папой уже говорили об этом, и не отпирайся, я знаю, я всё подслушала. Ты спрашивал у папы, как он смотрит на то, что ты сделаешь Бетси предложение, а папа смотрел на это крайне отрицательно и глотал валерьянку столовыми ложками.

– Просто для него эта новость была неожиданностью, - попытался объяснить Роджер.
– А вообще он уважает мои чувства и поэтому...

– И поэтому что?

– Поэтому не станет препятствовать нашему с ней счастью!

Мишель расхохоталась.

Роджер как-то обиженно поглядел на сестру, и она, перестав смеяться, заметила с доброй улыбкой:

– Ты не обижайся, братишка. Я же всегда на вашей с Бетси стороне, тем более, что она моя подруга. Я всегда за то, чтобы вы сыграли свадьбу. И для меня не имеет значения то, кем работают её родители и кем работает она сама. Я просто пытаюсь объяснить тебе, что нашей маме и особенно нашему папе твой выбор кажется странным и даже несколько абсурдным.

– Это неважно, это всё неважно, сестрёнка, - стоял на своём Роджер.
– Знаешь, - произнёс он вдруг совсем другим тоном, - я помню Бетси совсем крохотной девочкой. Мне было лет пять, когда я в первый раз в своей жизни увидел её: полуторагодовалую малышку, в белом платьице и белом чепчике, в цветнике среди белых роз. Её мать оставила её там на скамеечке... и малютка Бетси послушно сидела, играя лепестками цветов.

– Что прямо так и было? Ты что это помнишь?
– Мишель, удивлённо округлила глаза.