— С ней надо договориться насчет ленд-лиза, — напомнил о цели похода Артамонов. — Усек, селадон?

— А вот это увольте! — заупрямился Макарон. — Мы не в том возрасте! Никакого лизинга!

— Тогда навяжи аренду здания с правом выкупа, — подсказал более щадящее решение Артамонов.

— Вот это совсем другое дело, — расслабился Макарон. — Это по мне.

— И не забудь зачехлиться, — напомнил ему Прорехов. — Чтобы никаких следов.

— Что? — не понял аксакал.

— Дождевик не забудь набросить, — сказал Прорехов, протягивая Макарону пачку резинок «Юнисекс», пригодных для всех полов. — И смотри не забудь про методику поцелуев. Давай на всякий случай повторим. — Прорехов открыл недавно приобретенную книгу «Камасутра для начинающих политиков и бизнесменов». — Итак, сколько и каких мышц участвует в поверхностном и корректном поцелуе при входе в контакт?

— На практике при таком поцелуе участвуют двенадцать губных мышц, ответил Макарон, подглядывая в шпаргалку.

— А при глубоком поцелуе? — погнал его Прорехов по учебнику жизни.

— При глубоком и любвеобильном поцелуе к ним добавляются еще семнадцать мышц языка и несколько поперечно-полосатых, — ответил Макарон.

— Отлично! Молодец! — поздравил его Прорехов. — И помни, перед употреблением Шарлотту Марковну необходимо взболтнуть, а то ее мякоть уже давно на дно осела. И постарайся не забыть, что все, что у мужика выше колена, — грудь, а все, что ниже колена, — понятно.

— Да уж… — продемонстрировал свою полную готовность Макарон.

— И перед тем как залечь, не забудь разобраться, — воспользовался правом последнего напутственного слова Артамонов.

— В смысле? — начал рыться в словаре аксакал.

— Раздеться, — пояснил Артамонов. — В постель, между прочим, в кепочке не ложатся…

— Ну уж… это да, конечно.

Макарон попшикал себя под мышками и в паху пчелиным дымарём, в котором для запаха в комнате постоянно тлели гнилушки, расцеловался с друзьями и отправился на дело.

Воротился он под диким шофе и помятый, как лох, или, иными словами, как выжатый лосось в известном положении. Чувствовалось, что «унитаз» был взят приступом. Макарон не пожелал ни с кем делиться деталями операции. Он был краток, как полет нейтрино.

— Это не Шарлотта Марковна, а восторженный конь! — сказал он. — Но теперь, как человек честный, я должен на ней жениться.

— Был случайно контужен при установлении случайной связи, прокомментировал событие Артамонов.

— А как же Света? — спросили друзья.

— Я серьезно, — сказал Макарон. — Это не женщина, а лава! Век таких не видывал и вряд ли больше встречу! Нет, не зря японцы поднимаются на Фудзияму только раз в жизни! Любовь, господа, это не шутка, это — ошибка. А на ошибках — женятся.

— Но это будет брак не по любви и даже не по расчету, — удерживал Макарона Прорехов. — Это будет какой-то обстоятельственный брак.

— И все же давайте сначала к Мошнаку, а потом свадьбы и все остальное, — призвал работать без простоев Артамонов. — А с браком надо порновить. Мне так ка-а-этся.

— Наоборот, надо спешить, — возразил ему Макарон, — а то она, того и гляди, успеет создать партию соблазненных и покинутых.

Как больная собака, Макарон долго отлеживался в специально оборудованном номере (сало, батон) и вышел к людям только в День Святого Валентина.

— Ну что, теперь уже точно пора к Мошнаку?! — попытался сразу включить его в дело Артамонов. — Чует мое сердце — даст он деньжат, даст!

— Так тебе Мошнак прямо и дал, — вставил Варшавский. — Это тебе не заблудшая фрау Шарлотта. Держи гаман шире!

— Но сходить-то все равно надо, — уговаривал всех Артамонов.

— Я не в матерьяле, — устало повел головой Макарон. — Предлагаю упасть в «Старый чикен», завести пластиночку Хампердинка, заказать кильки-классик два раза, кофе-гляссе, взять бутылочку «Хванчкары»…

— Действительно, нельзя же так резко, раз — и на Мадрас! поприветствовал правильный расклад Прорехов.

— А если все-таки «СКиТ» не даст? — впустую беспокоился Варшавский. Ну, просто на этот момент в банке не окажется свободных кредитных ресурсов. Да мало ли что?!

— Понимаешь, пятачок, главное — хотеть. И деньги найдутся, — проводил летучку Артамонов. — Город настолько невелик, что кажется, будто все здесь или одноклассники, или однонарники — своеобразный товарищеский инцест. А мы здесь не учились ни с кем и не сидели. И все эти наработанные связи нам сможет заменить только одно — желание подмять информационное пространство. Так что финансовое желание Мошнака мы сформируем как положено.

— Ну, хорошо, допустим, Мошнак даст, — пытал Артамонова Варшавский. — А возвращать из чего?