— Нужно устраивать панихиду, — решительно предложил Рудик.

— Не на что, — удрученно ответил Фельдман.

Рудик взял обгоревшую выварку № 13 и прошелся с ней по кругу. По тому, что средств собралось выше крыши, можно было заключить, что Фельдман на кухне выступил неплохо.

— Ну и? — попросил подытожить Рудик.

Быстренько подсчитали монеты, бумажки, а также ценные и съестные вещи, упавшие в выварку.

— Сорок три рубля — как с куста, — доложила счетная палата во главе с Нинкиным. — На посиделки третьей категории без использования контрацептивов вполне хватает.

Мат сгреб пожертвования в скатерть и полетел в «Науку» за семьдесят вторым портвейном и кагором. Данные напитки измерялись сетками. Когда обсуждался масштаб посиделок, обычно говорили:

— Две сетки, думается, будет как раз.

— Да нет, лучше сброситься еще и взять три. Чтоб потом не бегать.

— Ну хорошо, берем три. Тогда надо сразу запастись пивом.

К «общаге» моментально присоединились люди с воли — Соколов, Кочегаров, Усов, Клинцов и Марина с Людой. Каждый из них случайно оказался неподалеку от пожара. Они дружно вызвались пособить фельдмановскому горю. Повод был более чем мотивированным — в преддверии бала без всякого риска и почти на халяву можно было обкатать различные возможности: одеваться, выглядеть, вызывать интерес, нравиться, острить, быть лидером, симпатизировать, а также принять на душу пробный объем церковного.

Скоро разогретой компании содействия фельдмановскому горю уже требовался магнитофон для танцев. В его поисках Артамонов с Матом забрели в жилищный сектор парней с промышленного факультета. В открытой настежь комнате они обнаружили «Юпитер-210» — четырехдорожечный башенного исполнения маг-катушечник, который спокойно доигрывал популярный сингл «Дом восходящего солнца».

— Ну что, берем? — спросил для приличия Артамонов у Мата.

— И что, мля, ждать, так сказать, никого не будем?

— Завтра объяснимся, — придумал Артамонов. — Скажем, что девочки, мол, были теплыми, ну, и чтоб не упустить случая…

— Еп-тать, — промямлил Мат.

В этот момент, в момент сговора, вошел хозяин техники.

— Мы, мля, вот тут это… — попытался оправдаться Мат.

— Поставьте маг на место! — ожесточился «промышленник» в очках.

— Видишь ли, у нас вечеринка… — попытался объяснить ситуацию Артамонов.

— Вы хотели украсть! — стоял на своем промышленник.

— А вот этого не надо! — предупредил Артамонов. — Мы хотели спросить… но никого не было. А нам некогда…

— Я подниму своих, если не поставите на место!

— Ты ведь нас не знаешь? — сказал Артамонов в последней надежде. — Мы с соседнего этажа — «энергетики».

— Я сказал: нет! — стал мертво на своем обладатель магнитофона.

— Так, значит, ты в любом случае не дал бы? — спросил Артамонов.

— Может быть, не знаю.

— Так дал бы или нет? — потребовал окончательного ответа Артамонов.

— Нет! — поставил точку владелец катушечника и стал вырывать аппарат из рук Артамонова. — Он стоит пять стипендий.

— Тогда заполучи скандал! — выкрикнул Артамонов и протаранил лбом подбородок хозяина. Потерпевший распластался по стене и с рассеченными губами сполз на кровать. В горячке Артамонов не заметил, что раскроил пополам и свой роговой отсек.

— Зря ты, мля, — сказал Мат.

— Жмот он! — выкрикнул Артамонов.

— Бросаем все, еп-тать, — сказал Мат, — и уходим!

Через полчаса ребята с этажа промышленного факультета стали заполнять коридор «энергетиков». Кто-то вбежал на пятый этаж и крикнул:

— Они пришли!

О ком шла речь, все поняли сразу. «Промышленники» в институте держались кучно и славились крутостью характеров. У них даже учебная программа была другой — изысканных наук типа «динамики и прочности машин» там не проходили.

Неминуемо назревало то, что называется стенкой на стенку. Мстители захватывали поудобнее замотанные в вафельные полотенца тяжелые предметы. Владелец магнитофона, весь в крови, был выдвинут вперед как причина тотального прихода на чужой этаж. «Энергетики» выползали из комнат и выстраивались вдоль плинтусов. Стороны было уже не развести даже с помощью дипломатического корпуса — проблема лежала слишком на поверхности. Не отомстить означало признать за «энергетиками» все общежитие.

Стороны начали сходиться плотнее. Закоперщики примерялись друг к другу и вычисляли, сколько времени продлится схватка. Все высматривали друг в друге слабые места — куда бить сразу и как — добивать. На левом фланге началась легкая потасовка. По цепной реакции мандраж пронесся из одного конца коридора в другой. Еще мгновение — и стороны сошлись окончательно. Они задергались по всей длине, как две сцепившиеся конечностями сороконожки. Началась тупая махаловка, все начали месить и мочить кого, куда и чем попало. Затрещали двери, зазвенели битые плафоны. Махаловка плавно перешла в гасиловку. В коридоре погас свет. Удары наносились молча и вслепую, изредка раздавались вскрики и охи.

В разгар схватки с первого этажа поступило экстренное сообщение:

— Полундра! На вахте милиция!

Служители порядка прибыли более чем кстати — факультеты «метелили» друг друга до умопомрачения и не могли остановиться. К моменту прибытия милиции драка охватывала уже несколько этажей.

От возгласа «полундра!» созревший чирей драки лопнул и стал вытекать наружу. Бойцы, продолжая месить и метелить друг друга, рванули кто куда кто на пожарную лестницу, в туалеты и умывальники, кто на кухню и по ближайшим комнатам.