Шлепая через брод, отряд Инквизитора видит на другом берегу долийский лагерь. Туда их направил какой-то охотник из клана, отбивавшийся от демонов неподалеку от орлесианских военных укреплений. «Хранитель будет вам рад» – уверял сияющий от радости долиец, глядя на возглавляющего отряд сородича. Сэра и Солас презрительно закатывали глаза в ответ.

Лагерь похож на тот, что разбил клан Мерриль у Расколотой горы: видимо, все долийцы живут одинаково. Единственное, что удивляет Варрика – свободно гуляющее возле лагеря стадо белой рогатой скотины, по виду элегантной помеси козы с лошадью. Гном знает, что они называются «галлы» и совершенно мирные, как наги – и не может не удивиться тому, что Маргаритка почему-то любит грифонов больше, чем галл. От этих копытных буквально несет эльфностью.

Инквизитор тяжело вздыхает, глядя на повозки с ярко-красными знаменами (у них тоже есть какое-то название, но мастер Тетрас всегда страдал аллергией на эльфийские слова). Варрик даже не пытается представить, каково ему сейчас: гном знает, что ему этого не понять. И что на месте Золотка он бы вообще не сунулся в этот лагерь. Подумаешь, попросили передать пару слов: тот охотник и сам бы добежал до клана. Но Инквизитор – сама вежливость и сама доброта, конечно, он никогда не откажет никому в пустяковой просьбе.

Сэра порой была права, называя его дураком.

Вдруг к их отряду подбегает какой-то юноша-долиец. Глаза его горят восторгом.

– Вы из Инквизиции? – спрашивает он, глядя на зеленоватую ладонь Золотка. Тот кивает. – Анет ара! Я Лоранил, очень рад познакомиться… Я бы и сам хотел вступить в Инквизицию, но…

– Ты хочешь присоединиться к Инквизиции? – удивляется Кассандра.

– Да… Только она сейчас пытается помочь всему миру. Я тоже хотел бы быть в ее рядах. Да только Хранитель Хавен ни за что не позволит мне присоединиться к вам.

– Хавен? – Инквизитор кивает, будто припоминая что-то. – Я могу попробовать убедить его…

– Попробуйте, - скептически бормочет юноша, но все равно смотрит на них с восторгом.

– Неплохо будет найти здесь добровольца, а? – замечает Варрик. Золотко с очень неопределенным видом кивает и направляется в лагерь.

Им навстречу степенно выходит немолодой долиец в узорчатой мантии (у Инквизитора похожая, только поскромнее). Неожиданно для спутников Золотко кланяется ему в пояс. Старик отвечает церемонным кивком.

– Андаран атиш’ан, хагрен, - тихо говорит Инквизитор.

– Андаран атиш’ан, да’лен, - отвечает Хранитель. – Твое лицо мне знакомо.

– Я Первый… Хранительницы Дешанны Истимэториэль. Мы встречались на Арлатвене, хагрен.

– А. – Долиец выразительно приподнимает брови. – Клан Лавеллан.

С таким же видом, думает Варрик, гномы Орзаммара говорят о наземниках-«тучеглядах».

– Я встретил охотника Олафина из вашего клана, - говорит Золотко, чтобы заполнить гнетущую паузу. – С ним все в порядке.

– Ма сераннас, да’лен. Это отрадно слышать.

Снова повисает пауза. Инквизитор впервые на памяти гнома ведет себя, как скромный и безотказный слуга. И это, похоже, у их народа в порядке вещей.

– Если мне будет позволено спросить… – Хранитель снисходительно кивает. Мастеру Тетрасу вся эта церемония начинает напоминать прием у наместника. – Лоранил из вашего клана хочет присоединиться к нам, с вашего на то позволения.

Старик неприязненно оглядывает их отряд и знамена Инквизиции, развевающиеся за спиной у Блэкволла.

– К Инквизиции, стало быть? – уточняет долиец. – Нет, да’лен. Это исключено.

– Если мы можем вам как-то помочь…

– Помочь? – Хранитель холодным взглядом смотрит на Инквизитора в упор. – Мы слышали о том, что Инквизиция сделала кое-какое добро. Но мы слышали и о том, что случилось с кланом Лавеллан. Они спутались с Инквизицией – и вот чем это закончилось. Я не хочу такой же судьбы для Лоранила. Ты оскорбишь меня, да’лен, если еще раз попросишь об этом. – Помолчав, старик прибавляет уже мягче: - Никому из Народа, кто связался с людьми и их Церковью, не избежать расплаты за неосторожность. Тебе удалось высоко подняться, да’лен, но и твоя расплата придет. Не заставляй остальных делить с тобой эту ношу.

Воцаряется гробовая тишина. Варрику становится неловко за свое присутствие при этом разговоре. Не хотел бы он быть на месте Золотка, которого только что оплевали и унизили собственные сородичи.

И, что самое мерзкое, возразить им тоже нечего.

Отряд подавленно молчит, глядя на Золотко. Он то бледнеет, то краснеет от стыда…

– Говорила же, от этих долийцев проку не будет, - ворчит Сэра.

– Молчали бы уж, моя дорогая, - неприязненно бросает Вивьен. Неясно, то ли ей все-таки обидно за Инквизитора, то ли унизительно видеть его в такой ситуации – но, во всяком случае, мадам де Фер недовольна. Сэра тоже, но все-таки больше она ничего не говорит.