– Ничего, что я обратился на «ты»? – шепотом уточняет Фарель. Подумать только, даже сейчас он помнит, что Жозефина ни к кому, кроме друзей и близких родственников (и еще Коула, потому что ему все равно), не обращается на «ты»: ей это кажется неприличным и фамильярным.

– Я совсем не против, - шепчет антиванка в ответ – и не лукавит.

У него совсем другой голос, когда он так близко. Нежный, мягкий, словно укутывающий теплым одеялом – и предназначенный только для нее.

Леди Монтилье хочет сказать так много, но путается в словах. Ее хватает только на то, чтобы покрепче прижать к себе эльфа. Сейчас Жозефина даже жалеет, что Коул не околачивается рядом и не может передать ее мысль Инквизитору.

– Спасибо тебе, - снова, будто немного дрогнувшим голосом шепчет он.

«Впрочем, и без Коула вполне можно обойтись».

Когда Фарель наконец отпускает ее, антиванка с готовностью снимает с рук перчатки. Эльф, глядя на нее, вдруг улыбается.

– Что-то не так? – спрашивает леди Монтилье.

– Чья все-таки была идея с униформой?

– Вы… ты знаешь, это предложил командир. – Обращаться к ему на «ты» странновато, но Жозефина уже подозревает, что быстро к этому привыкнет. – Дескать, как организация, мы должны выглядеть единообразно…

– То-то Каллен оказался единственным, кому этот мундир идет.

Антиванка тоже улыбается. Командир сегодня и правда пользовался небывалым успехом – наверняка не только из-за своего сурового ферелденского обаяния.

– Тебе он тоже идет. – Леди Монтилье, не удержавшись, поглаживает Инквизитора по золотистым волосам. – Покрой по фигуре, золотое шитье… Мы ведь старались ради тебя – и потому на тебя же равняемся.

Жозефина радуется, что сняла перчатки, когда эльф целует ей руку.

– Я, безусловно, признателен… но все же рядом со здешними леди мы выглядим не слишком эффектно. Я бы хотел, чтобы наши женщины – ты, Кассандра, Лелиана, леди Вивьен, да даже Сэра – тоже были в расшитых платьях. Так ведь было бы намного красивее.

Антиванка согласно улыбается. Мысль довольно бесхитростная, но леди Монтилье действительно с куда большим удовольствием надела бы сногсшибательное платье, чем этот мундир. Из всей женской части Инквизиции он смотрелся пристойно только на привыкшей к доспехам Кассандре.

Фарель тихо спрашивает ее, кладя тонкие пальцы на плечо Жозефины:

– А тебе что-нибудь принести? Тебе хочется чего-то?

От этого предложения антиванка едва ли не приседает. Инквизитор весь вечер раскрывал чужие тайны, любезничал с дворянами, выполнял чьи-то поручения – и теперь не прочь выполнить еще одно.

Он старается улыбаться, но улыбка у него грустная. Да и наглость леди Монтилье имеет свои пределы.

– Хочется вернуться в Скайхолд, - без запинки отвечает она. – Мы все очень устали за этот вечер.

– Это правда.

Эльф берет ее под руку и уводит из дворца. Перчатки они несут в руках, так и не собираясь надевать их обратно.

Жозефина почти убеждает себя в том, что не слышит доносящуюся из бальной залы музыку.

Комментарий к Confianza

Confianza - доверие (исп., он же антив.)

Гарри Хадден-Пэтон, озвучивший Инквизитора-мужчину британец, схалтурил на многих своих репликах - но вот все, что говорилось вполголоса или шепотом, он исполнил просто блестяще. Наверное, именно его и Аллегры Кларк тихие разговоры в романе с Жози произвели на меня самое сильное впечатление.

========== Коул ==========

Стены помнят. Митал анаст*. Кровь, боль, смерть с ее именем на устах. Многие века назад. Сейчас – то же.

Коул рад, что оказался здесь. Он нужен. Войска Инквизиции не боятся, боевой отряд силен – но сам Фарель слабеет. Ему больно. Призраки прошлого преследуют по пятам, прогрызают память, приговаривают помнить потери. Его сердце рвется. Снова речь о прошлом, о богах, о том, что было потеряно эльфами. Его боль, возведенная в абсолют.

Забрать эту боль Коулу не позволено. Но он все равно рядом, готовый помочь.

Женщина с вороньими перьями на плечах ворошит прошлое, говорит о богах, будто зная их как самое себя. Фарель пытается не слушать, пытается не понимать, пытается не быть здесь: она хвалится тем, что для него – рана. Коул пытается помочь: он отвлекает их, говорит о солдатах, которых надо спасать. Женщина не слушает. Фарель не слышит.

Он терпит боль, но не показывает ее. Он все еще заботится. Он помог солдатам, он защитил в бою женщину, он исполнил ритуалы и почтил обычаи храма. Он все еще идет Путем мира.