П Р О Т О К О Л

г. Новоелизаветинск

17 июня 1918 г.

Допрос начат в 19 ч. 25 мин. Допрос окончен в 21 ч. 30 мин.

Допрос снял:

Помощник заведующего Отделом по борьбе с контрреволюцией Ярополец И.О. с Вардашкина Никифора Ивановича, 51 год, из мещан, в настоящее время беспартийного, сочувствующего уничтожению экономического рабства, не судился и под следствием не был...

ПОКАЗАНИЯ ПО СУЩЕСТВУ ДЕЛА...

Вопрос: Когда вы в последний раз видели потерпевшего?

Ответ: Да аккурат в день происшествия. Ну, этого кошмарного убийства.

Вопрос: При каких обстоятельствах?

Ответ: Часов около 10, утречком, заехали за ним ваши, чекисты, в смысле, и увезли, как всегда, экспертизу производить, а часам к трем пополудни вернули.

Вопрос: Вы уверены.

Ответ: Разумеется. За Осипом Давидовичем всегда один и тот же товарищ приезжал, высокий такой, с усиками, со мной завсегда раскланивался...

Северианов задумался. Ночью с 14 на 15 июня убивают ювелира Свиридского и его семью, инсценируя, будем считать, бандитский налет. А утром, в день преступления, его, в очередной раз, приглашают в ЧК для экспертной оценки. 17 июня дело забирает из милиции ЧК, а 18 июня, утром, бои идут уже на окраине города, в районе Большой Махаловки и лесопильного завода. 19 июня красные с боями откатываются из центра Новоелизаветинска в район Невежинского железоделательного завода, там бои еще продолжаются, но город уже, практически, захвачен. Когда исчез Житин? Точно неизвестно. Прокофий Иванович Лазарев говорил, то ли за два, то ли за четыре дня до изгнания большевиков. То есть, примерно, в это время, 15 - 17 июня. Нужно уточнить, Северианов поднял взгляд от папки с делом, посмотрел на Белоносова.

– Жорж, Вы все на свете знаете. Во всяком случае, что творится в чекистском архиве. Не было ли какой записи об исчезновении новоелизаветинского председателя ЧК Житина Антона Семеновича? Мне очень интересно знать, когда именно оно произошло. Ну и вообще, когда его имя в последний раз упоминается в документах?

Юный прапорщик к этому моменту в очередной раз доставил плюющийся паром чайник кипятка и колдовал над кружками. Запахло мятой и сушеной земляникой.

– Искать надо, Николай Васильевич, - не прерывая своего кудесничества, буркнул Жорж.
– Давайте чайку, пока суть да дело.

– Черный чай с добавлением сахара предпочитают люди ответственные, обладающие даром убеждения, - улыбнулся Северианов.
– Аромат просто колдовской, отказаться невозможно. Расскажете секрет заварки или сие таинство за семью печатями?

Щеки прапорщика вновь налились кирпично-рубиновым оттенком, даже крахмальный подворотничок сделался нежно-розового цвета.

– Жорж, Вы же офицер контрразведки! - Северианов поднял кружку, втянул ноздрями благоухание раскаленного напитка, сделал крошечный обжигающий глоток.
– А настоящий офицер контрразведки должен быть, как гусар, гладко выбрит, слегка пьян и нравиться женщинам... За чай спасибо.
– Северианов поднялся, одернул китель.
– Когда мне зайти?

– Сегодня уже не получится, к сожалению, Николай Васильевич, помните, нам господин подполковник приказал быть у него, поедем докладываться. Попробуйте завтра, - отчаянно робея, сказал Белоносов, - Я постараюсь, господин штабс-капитан. Все, что в моих силах.

– Спасибо, я снова Ваш должник, Жорж.
– Северианов опять улыбнулся.
– Как говорится, попытка - не пытка. Верно? Особенно, в контрразведке. Каламбур-с.

Телефонный аппарат затрещал, как всегда, не вовремя и неожиданно. Белоносов схватил трубку, посмотрел на Северианова.

– Так точно! Здесь! Слушаюсь!
– и уже Северианову.
– Петр Петрович разыскивает, просит к нему подняться.

Глава

День был такой же жаркий, солнце по-прежнему неспешно-лениво передвигалось по девственно чистому небу, все так же тоскливо скучали над головой ореховые грозди, все так же весело насвистывал самовар, и Мария Кирилловна все так же развлекала гостей неспешной беседой.

Необходимыми условиями приема в Светское общество всегда считались наличие титула, древность рода, богатство. Так в аристократический салон не могли попасть люди, жившие на заработки: ученые, профессора, артисты, художники, литераторы. Но Мария Кирилловна всю жизнь и во все времена придерживалась взглядов демократичных и нравственных, потому принимала всех, кто придется по сердцу, людей поведения порядочного и непосредственного.

Бесстрашный джигит с трудновыговариваемой фамилией князь Срвандзтян, высокий улыбчивый молодец, чернявый, но с седыми висками и мутным, перламутровым взглядом, развлекал гостей делом совершенно некняжеским. Пообещав угостить почтенное собрание "настоящей хашламой" и вооружившись бритвенной остроты ножом, он безжалостно кромсал на маленьком деревянном столике сладкий репчатый лук, ярко карминовые помидоры, лилово-багровые баклажаны, укроп, петрушку, кинзу. Стоявшие полукругом гости, в основном, как ни странно, мужчины, имевшие к приготовлению пищи отношение весьма отдаленное, если не сказать нулевое, с утонченной любезностью кулинарных знатоков и компетентностью армейского кашевара задавали князю вопросы.

– Я вижу, вы еще и лук начистили, да?
– по-барски вежливо интересовался Захар Захарович Полозков, поправляя пенсне и вежливо принюхиваясь.

– Да, - величаво отвечал князь, не переставая орудовать ножом. Лезвие щедро бросало в лица гостей солнечные зайчики, слепило, словно заигрывало.
– Лук для того, чтобы запах баранины в себя впитывал. Моем, чистим лук, помидоры. Чем больше помидоров кладешь, тем больше от них сока для варения...

– Ой, как вкусно луком запахло, следующий этап - это слезы!
– скривив сверху вниз губы, Иван Иванович Краснокутский, дворянин и помещик, никогда не пачкавший рук стряпней, отступил назад, предлагая остальным повеселиться его удачной шутке. Срвандзтян, невозмутимо смахнув порезанные овощи в круглобокий, зауженный к низу, чугунок, двумя руками подвинул огромный пук зелени.