Я добежала до нашей телепорт-арки за пару минут, успев приказать Ирвинсу срочно вызвать мага, и уже через пять минут обнималась с Полиной. Она почти не изменилась, только глаза стали строже и уголки губ чуть опустились вниз. Но, может, мне просто показалось.

Мы так торопились рассказать друг другу все, перескакивая с одних событий на другие, истерически смеясь над самыми простыми шутками - от облегчения, - что четверть часа пролетела, как несколько секунд, а мы так ничего и не успели обсудить. Пол зевнула, подняла на меня осоловевшие глаза, пробормотала «прости, Мари, но рррррр….» и медленно стекла на пол с хрустнувшего стула засыпающей медведицей.

Я смеялась сквозь слезы, глядя на нее, и никак не могла успокоиться и уйти, и пила кисленький брусничный морс, пока в гостиной покоев не появился Демьян Бермонт, не кивнул мне вежливо и не предложил носовой платок. Полину он, как мне показалось, не напрягаясь, поднял на руки - а она была очень, очень большой, - и понес в спальню. Я все ещё нервно посмеивалась, вспоминая ее болтающиеся лапы, пока король Бермонта невозмутимо провожал меня до телепорта.

Он был настоящей глыбой. И только на прощание сжал мне левую руку, скользнув над запястьем ладонью, и очень серьезно сказал:

– Спасибо.

– Это же Полина, - попыталась я объяснить, с трудом, потому что горло сжималось. Я хотела сказать, что я для нее готова не то что иголки раскаленные вкалывать - каждый день себе пальцы отпиливать, но не смогла, потому что к глазам опять подкатили слезы. Но Бермонт понял, кивнул.

– Я запомню это, Марина.

Я заглянула и к Ани с Каролиной. И там отдохнула душой: у Ангелины в Истаиле был настоящий курорт. Честно говоря, я побаивалась появляться к ней на глаза, потому что была уверена, что она расколет меня на рассказ про мою неудачную семейную жизнь за пару минут, выпотрошит до глубины души и вынесет приговор. Но то ли Ани была слишком занята - а она действительно провела со мной и Каришей мало времени и ушла, - то ли решила, что жена Кембритча - это теперь головная боль Кембритча, но ни словом, ни намеком не коснулась моего замужества. Только проговорила мне на ухо, обнимая:

– Я была бы спокойнее, если бы ты пожила здесь, Марина.

– Я пока в безопасности, - пробормотала я с неловкостью, потому что на самом деле она озвучила мои тайные мысли. Уйти в Рудлог или сюда, в Пески, потому что мне было страшно, очень тоскливо без родных. Не знаю, что заставляло меня оставаться в Вейне.

Здесь, в Песках, было мирно, и нега, казалось, текла над землей в потоках сладко пахнущего каким-то цветком ветра, шуршала листами бумаги на планшете Каролины, лилась размеренным голосом отца и знакомым говорком Валентины, нашей соседки, внезапно оказавшейся здесь же, смехом ее мальчишек и матери. Я плавала в теплом бассейне, я ела сладкие фрукты и пила ледяной щербет, грелась на солнце, пока не поняла, что испытываю дикое чувство вины перед оставленными в Вейне леди Лоттой, Маргаретой и даже Люком. И даже магом Тиверсом, которому каждое открытие телепорта давалось все труднее. И поэтому скомканно попрощалась с родными и ушла в дождливую, промозглую, охваченную войной Инляндию.

Война распростерла над континентом свои багряные дымные одежды, и пусть для нас в Вейне она была ещё чем-то отдаленным - то и дело мне на глаза попадались ее знаки. Колонны грузовиков с артиллерийскими орудиями, направляющиеся по шоссе к фортам - тогда я как раз выехала проветриться, не в состоянии больше находиться в мирной тишине замка. Несколько групп военных, оборванных и раненых, которых я видела в холле - они вырвались из разбитого графства Уолшир, как потом я узнала от осматривавших их врача и виталиста, - и пришли к Люку просить взять их на службу. Рев строительной техники как-то поутру - экскаваторы и землечерпательные машины разрушали прекрасный парк в километре от замка, возводя огромные земляные валы и копая рвы.

– Это чтобы я успел вывести вас, - коротко ответил Люк, когда леди Лотта за обедом задала мучающий нас всех вопрос.

На башни замка тоже поднимались орудия с длинными стволами и боеприпасы, пару раз во время наших женских чаепитий велась пристрелка - гулко ухало, замок содрогался, мы с непривычки испуганно разливали чай мимо чашек и потом смотрели в окно на далекий взрыв и серую полосу дыма.

Люк в замке почти не появлялся, и вопросы управления как-то незаметно легли на мои плечи. Я честно предлагала все хозяйские обязанности леди Шарлотте, на что она, невинно подняв черные брови и став очень в своей ироничной мимике похожей на Люка, ответила:

– И не стыдно тебе нагружать пожилую леди непосильной работой, дорогая невестка?

Я фыркнула и больше даже не думала в эту сторону. Тем более что ничего сложного пока не было - замок прекрасно функционировал бы под зорким приглядом Ирвинса и без хозяев. Собственно, как и было до того, пока Люк не перебрался сюда. Дворецкий иногда интересовался моим мнением по тому или иному поводу, экономка рвалась предоставить отчеты, пришлось пощупать пару оленьих окороков в погребах и проверить наполненность кладовых, но это меня больше отвлекало от тяжелых мыслей и скуки, чем раздражало.

Люк появился почти к ночи, опоздав к ужину. Я не видела его больше трех дней и ловила себя на том, что периодически поглядываю в окно, на закрытую пеленой вязкого дождя дорогу.

Я сидела на расстеленной кровати в пижаме и пила молоко, согретое мне Марией, - любовь к томатному соку прошла так же резко, как началась, и он теперь вызывал отвращение, - когда в гостиной раздались шаги, дверь в спальню открылась, и ко мне зашел Люк. В мокрой куртке, которую тут же снял, - видимо, успел промокнуть по пути от машины до крыльца, - с влажными волосами, впавшими глазами и обветренным, заросшим щетиной лицом. Упал в кресло и затих, глядя на меня и ничего не говоря.