А еще через полчаса он, сорвавшись, орал на нее, красную от страха и слез, ругая себя за то, что перехвалил, расслабился, перестал плотно контролировать ее.

– Я говорил вам не отходить от меня, Богуславская. Вы не на прогулке в парке вашего дворца!

– Простите, лорд Тротт, - жалко всхлипывала принцесса, размазывая слезы по лицу. Плечи ее тряслись.

– Ей-богу, мне хочется вас выпороть, - рявкнул он, отворачиваясь от греха подальше и ощущая, как колотится от адреналина сердце. Потому что действительно хотелось схватить ее и встряхнуть хорошенько.

– Это непедагогично, - грустно сказала подопечная ему в спину, и он в раздражении пнул мох и пошел вперед, кривясь от боли в раненном боку. В куртке зияла прореха, рану под крылом пекло. И нужно было бы остановиться и подлечить себя, но Макс сейчас был слишком раздражен. За спиной раздались тихие быстрые шаги - Богуславская пробежала мимо разделанного, все ещё подергивающего лапами гигантского паука и пошла следом. Душераздирающие всхлипывания в двух шагах позади слышались еще долго, но Тротт не реагировал и не оборачивался, чтобы не сказать ещё что-нибудь нелестное. Слишком он был зол - и на нее, и на себя в первую очередь. Но он и подумать не мог, что все, что вдалбливал эти восемь дней, будет пропущено мимо ушей.

Увы, потребности организма у путников никто не отменял. Принцесса иногда, страшно краснея, просилась в кустики, и он тщательно эти самые кусты проверял и не отходил далеко. И сам он периодически останавливался, уходил за папоротник - спутница тоже отходила на десяток шагов вперед и терпеливо ждала. Он так привык к тому, что система уже отработана, что когда сегодня, застегивая ремень, услышал тонкий придушенный визг и отчаянное «Лорд Тротт!», даже не отреагировал сразу.

А выскочив из-за дерева, увидел, как шагах в пятидесяти от него навстречу несется принцесса, а за ее спиной, метрах в двух, перебирая тонкими ногами и посвистывая - местный гигантский паук, лорх. Тротт рванул к ней, на ходу доставая клинки, успел вклиниться между арахноидом и Богуславской, толкнуть ее в сторону, спасая от удара огромных челюстей - и подставиться под них самому. Благо, реакция спасла. Но лорх его все равно задел, получил клинком в глаз, отскочил, сводя и разводя жуткие челюсти и тонко свистя от боли.

Вкус и запах крови заставили паука снова рискнуть - он присел и прыгнул вперед, чтобы раздавить жалящего противника массой и потом уже сожрать. Кричала Богуславская, а Макс, чувствуя, как режет в спине, перекатился вперед, за спину приземлившемуся пауку и развернулся, подрезая ему задние ноги. Паук закрутился на месте, зашипел, припадая на передние - и Тротт, выбив еще один глаз противнику, прыгнул завизжавшему арахноиду на гладкую спину и двумя ударами клинков отсек ему башку.

На привал Макс остановился, когда наткнулся на очередной ручей. Дурь и злость из головы уже выветрились, и адреналин перестал гнать вперед организм. Принцесса, молчаливая и виноватая, прятала красные глаза и вздыхала. Сбегала ему за водой, потопталась рядом - он, усевшись на ствол, снял куртку и пропитанную снизу кровью сорочку и пытался прощупать рану. Взял у спутницы флягу, налил на холстину, попытался промыть. Получалось с трудом.

– Можно я?
– тоненько спросила Богуславская и шмыгнула носом. Тротт угрюмо протянул ей ткань и флягу, и принцесса зашла ему за спину, отвела крыло, полила рану водой, приложила ткань. Макс сжал зубы, выругался.

– Тут кожа порезана лохмотьями, - дрожащим голосом проговорила она, - крови немного, но содрано с две ладони. И опухло сильно. Очень больно, лорд Тротт?

– Промывайте, Богуславская, - буркнул он, снова сжимая зубы.
– Чем чище сделаете, тем лучше я смогу заживить.

Она промывала, снова бегала к ручью, снова лила воду. Всхлипывала и всячески показывала свое раскаяние.

– Зачем вы вообще пошли вперед?
– раздраженно спросил он через несколько минут.

– Птицу увидела и захотела для нас поймать к ужину, - виновато призналась принцесса из-за его спины.
– Простите, пожалуйста. Я с вами не так боюсь и делаю глупости. Я больше ни на шаг от вас не отойду, правда. Я так испугалась!

Она снова всхлипнула и замолчала, упорно и тихо промокая кровь тканью - дыхание ее касалось его кожи, пока он сосредоточенно пытался зарастить рану. Алина вдруг погладила его по плечу, уткнулась в него мокрым лбом и пробормотала потерянно:

– Лучше бы вы меня правда выпороли, я бы не чувствовала себя такой дурой. Спасибо, что опять спасли меня, профессор.

– В следующий раз так и сделаю, - процедил он и встал. Боги с ней, с раной, зарастил сколько смог.
– А сейчас, будьте добры, перестаньте плакать. Отдайте мне флягу и идите умойтесь. Дорогу никто не отменял. И не думайте, что это спасет вас от вечерних занятий.

Принцесса с недоверчивой радостью всмотрелась в него и улыбнулась сквозь слезы.

– Я и не думала, - заверила она горячо и почти вприпрыжку убежала к ручью.

9 февраля, четверг, Дармоншир, Люк

– Над фортами уже видели стрекоз, ваша светлость. Единичные особи со всадниками. Углубились за форты километра на три, в зону досягаемости оружия не спускались. Ученые уже, видно. Я, конечно, приказал припугнуть тварей из пулеметов и гранатометов, но чисто для острастки, светить все вооружение не хочется. Разведчики ведь.

Полковник Фрост, комендант первого из фортов, которые недавно посещал Люк, замолчал. К докладам приступили командиры других крепостей. Люк слушал их, делая пометки.