О том, что они ошиблись и Жрец не придет, уничтожь они хоть всех аристократов Туры во главе с королевскими семьями, думать не хотелось.

– Не подобраться, - подтвердил давний соратник, Константин Львовский.
– Я перепробовал массу подходов к сотрудникам лазарета - они все связаны магдоговором. Попробовал надавить на одного из старых должников-аристократов, чтобы он лег в Королевский лазарет. Тогда мы смогли бы его навестить. И ее величество заодно. Но ему позвонили из Зеленого крыла и настойчиво предложили лечение в другом лечебном учреждении. Всех больных, кроме королевы, перевели в другие заведения. По словам одной из врачей, с которой я пытался наладить контакт, приказы отданы принцем-консортом. Он настоящий параноик в том, что касается защиты жены.

– И он прав, к нашему несчастью, - саркастически вступил в беседу Черныш. Встал с кресла, заложив руки за спину, прошелся туда-сюда по пещере, превращенной в гостиную. Обошел стол с фруктами и виноградом, окинул взглядом сидящих за ним изможденных людей. Все были измучены невозможностью пить, а работа по распутыванию проклятия стопорилась - уж слишком много мощи было в него влито. Здесь приходилось постоянно заставлять себя двигаться, потому что территория, где они могли размяться, была ограничена.

– Вы не можете пробить щиты лазарета?
– поинтересовался Брин.

– Это на территории дворца, - буркнул Черныш, - там щиты ставил известный барон фон Съедентент.

На лицах полутора десятков человек, сидящих в «гостиной», появилось понимание. Остальные, не засветившиеся во взрывах или перед секретными службами, оставались в столицах, работали на общее дело.

– Теоретически пробить могу, - продолжал старый магученый, пощипывая подбородок, - но практически мне нужно находиться рядом и потратить на взлом немалое количество времени. За которое меня обязательно засекут и постараются ликвидировать. Нужно ждать, пока королева придет в себя, и снова ловить на выезде. А пока нужно продолжать попытки убрать Бермонта или серенитку. У них нет наследников, в отличие от того же Хань Ши, у которого их пятнадцать штук помимо прямой линии. И, даже если после смерти сделают срочную коронацию, новый монарх будет слабее ушедшего и какое-то время ему придется входить в силу. Можно надеяться, что этого времени хватит для усиления порталов.

Он потер виски - периодически к нему кто-то ломился, прессовал поиском, и это было не только болезненно, но и невыносимо, как писк сигнализации во время серьезного опыта. Но последние пару дней давить его стали гораздо реже.

– В наших рядах волнения, - подал голос молодой Дуглас Макноут, тот самый, чьей кровью открывали первый переход в вулканической долине. Его зеленые глаза казались тусклыми из-за недостаточного освещения, тонкие аристократические черты - резкими.
– И я понимаю тех, кто смотрит на Блакорию и Инляндию, на тварей, которые пришли на Туру и по нашей вине и сейчас режут людей. Наши люди сомневаются, правы ли мы. И я от их лица задаю вопрос, - он запнулся под взглядами старших товарищей, но продолжил, - можем ли мы позволить себе дальше убивать тех немногих, кто может закрыть переходы? Пока это удалось только царице Иппоталии и королеве Василине. Полагаю, что остальные монархи тоже каким-то образом способны это сделать. Но даже сильнейшие маги - нет. У меня на Севере Рудлога служит одногруппник, он своими глазами видел вчера, как Свидерский и Старов пытались вместе закрыть переход. И у них не вышло. Когда из нас всех только вы, Данзан Оюнович, способны с ними сравниться.

– Старый дуралей вылез-таки из своей обсерватории?
– хмыкнул Черныш.
– Я думал, он умнее. У него такая важная работа… - он посмотрел на присутствующих, поджал губы. Все равно не поймут. Но теперь ясно, почему давление ослабло.

– С инсектоидами можно справиться, - напомнил Брин, снова теребя амулеты.
– С концом света без возвращения Жреца - нет.

– Пока что идет война, а Жреца нет, - горячо возразил Макноут.
– Причем идет в нескольких сотнях километров от нас!

Черныш еще раз потер виски. Он знал этот тип юных идеалистов. Макноуту двадцать один год. Несколько лет столкновения с реальной жизнью - и им на смену приходят самые отъявленные циники. Хотя не всегда - вон Алмаз до старости остался правильным.

– У половины из нас родня в Блакории, - продолжал Дуглас, и часть из присутствующих закивали, - у вас у самого, Данзан Оюнович, институт и сотрудники в Дармоншире. А в Инляндии ситуация самая тяжелая!

– Я рассчитываю, что у директора института хватит ума эвакуироваться, - недовольно ответил Черныш.
– Я понимаю ваше беспокойство, Дуглас, поверьте, но вы же сами осознаете, что мы в патовой ситуации. Мы не можем позволить, чтобы проходы закрывались.

– Мы на финишной прямой, - поддержал Черныша Брин.
– Столько лет мы к этому шли! Ты же чувствуешь, Дуглас! Усиление темной стихии с каждым днем - пусть слабое, эхо нашего бога! Даже я чувствую, хотя очень слаб.

– Вы считаете, что я по силе крови смогу принять корону Гёттенхольдов по возвращении нашего божественного покровителя, - Макноут поворачивался то к одному из соратников, то к другому, искательно заглядывал им в глаза.
– Но как вы думаете… даже если Ворон вернется… одобрит он то, что мы действовали в одном и бездействовали в другом? И какой из меня король, если сейчас людей своей будущей страны я оставляю без помощи?

Черныш покачал головой и взял со стола яблоко. Молодой пылкий дурак. Как будто ему кто-то позволит править без чуткого руководства.

– Есть понятие приоритета, господин Макноут. Мы не можем распыляться. Сотни людей по всему континенту работают на достижение нашей цели. Посмотрите на это с другой стороны: чем скорее мы уберем кого-то из монархов, тем быстрее вернется бог, нормализуется стихийный фон Туры и проходы закроются сами собой. Считайте, мы действуем именно ради завершения войны. А также завершения массовых поднятий нежити и истончения магии.