Заходила Василина недавно и в семейный храм - но и там чувствовала себя неуютно, будто праотец был недоволен ее присутствием. А если совсем честно, то ей хотелось вжать голову в плечи и бежать, потому что становилось страшно.

А в прошлой жизни, до переворота… Ани говорила, что на малой коронации в семейном храме тело ее вспыхивало белым пламенем, было очень щекотно и тепло, и она чувствовала, что божественный прародитель рода доволен, и слышала его слова: «благословляю» и «сильна, дочь моя, сильна», похожие на гул мощного пламени. От нее тогда так фонило силой, что у сестер волосы наэлекризовывались и разряды пробегали по телу, а еще в первый же день после малой коронации у нее в руках за обедом расплавилась серебряная вилка. И мама рассмеялась и сказала, что в свое время она после такого же обряда расколола мраморную ванну, просто опустившись в воду. Вода ушла паром, а ванна от жара треснула.

И от мамы Василина, бывало, ощущала отголоски такой же силы - после посещения Храма всех богов и почему-то после очередных родов. Но королева Ирина никогда не говорила, что общалась с первопредком.

Однако говорил же он с Ани! И с Полиной в усыпальнице своего воплощения, и с Игорем Ивановичем. И, может, с ней тоже поговорит? Она столького не знает и не умеет, но самое главное - может, праотец подскажет, как взаимодействовать с алтарным духом?

– Обвал коридора к усыпальнице очень серьезный?
– спросила она у Мариана, когда, скинув платье, в котором ходила к царице, направилась к гардеробной - взять строгий брючный костюм к совещанию. Немного закружилась голова, и Василина оперлась руками о столик с зеркалом, тяжело вздохнула, стараясь делать это неслышно, чтобы Мариан не понял и не уложил ее в кровать.

– Там осела земля, все очень рыхло. Даже расчищать опасно, - тут же отозвался муж. Зашел в гардеробную, нахмурился, глядя на нее - Василина сама в зеркале видела, какая она бледная. Он уже переоделся в военную форму и застегивал пуговицы на кителе.

– Нужно расчистить, Мариан, - попросила королева.
– На самом деле, нужно было сразу этим заняться, но я побоялась тревожить бога… а сейчас мне придется туда спуститься...

Она тревожно посмотрела на мужа - но Байдек не стал отговаривать или запрещать. Он слышал их разговор с царицей. Кивнул хмуро.

– Я понимаю. Я распоряжусь, василёк. Но когда расчистят, я пойду с тобой.

Василина слабо улыбнулась. Она и не сомневалась. И хорошо - потому что у нее даже при мысли о походе в усыпальницу ладони от страха становятся влажными. Это для Поли приключение, а для нее - преодоление себя.

Она накинула на себя блузку, вытащила из-под воротника светлые локоны. Мариан встал позади, поцеловал ее в шею, посмотрел в зеркало - блузка была распахнута, ткань едва прикрывала грудь в кружеве белья, тонкую талию.

– Плохо себя чувствуешь?

Василина не стала врать.

– Да.

– Я могу сам сходить. Отдохни.

– Нет, - тяжело сказала она.
– Я хочу понимать, что сейчас происходит.

Мариан задумался, - видно было, как ему тяжело выбирать между здоровьем жены и необходимостью присутствия на совещании королевы.

– Я позвоню Зигфриду, - сказал он, наконец.
– Пусть даст тебе что-нибудь укрепляющее. У него точно должно быть.

Несколько дней назад, Пески, Ангелина

Трудно жить, когда разрываешься пополам. Когда ты уже принадлежишь другой стране, другому народу, и именно он уповает на тебя, но боль за Рудлог, который навсегда останется твоей родной землей, не отпускает ни на мгновение.

И помочь-то с имеющимися ресурсами никак. Нет у тебя ни оружия, ни солдат, да и людей не хватает. Даже дороги, чтобы быстро добраться до Рудлога, нет, только старые, по которым уже тянется в Пески пока еще тонкий ручеек беженцев. Не просить же Нории отправлять драконов на бои с инсектоидами, когда самих драконов осталось совсем немного и именно твой род виноват почти в полном их исчезновении. Не имеешь права ты просить. Даже притом, что неохотно, со скрипом, но тебя начали признавать и склонять головы уже не из уважения к твоему супругу - к тебе самой.

Для драконов война с Рудлогом закончилась чуть больше полугода назад, и те, кто спаслись из горы, все ещё оплакивали своих родных и детей. Не могла Ангелина требовать от них вступить в новую войну.

Слава богам, что проходы в другой мир не открывались в Песках. Потому что противопоставить армии захватчиков нечего. Но нужно было думать, как быть, если все-таки проход откроется.

– Не волнуйся об этом, Ани-эна. Я не чувствую возмущений стихийных потоков помимо тех, что бушуют еще с нашей свадьбы, шари, - сказал ей Нории, когда стало известно, что в Рудлоге после закрытого у Иоаннесбурга перехода открылся еще один - на Севере.

Работы все еще было много и становилось ещё больше, но иногда они откладывали бумаги или встречи и просто приходили друг к другу - как Нории в этот раз, чтобы обсудить текущие дела и просто побыть рядом.

– Пока мы надежно защищены от любых переходов брачным выбросом силы, - говорил он, - тут просто не найти точки устойчивости. И сила эта не скоро развеется. Если же что-то начнется, я почувствую это, поверь. И найду возможность закрыть переход до того, как появится армия нападающих.