И каким-то чудом она тоже влюбилась в меня.

Наши свидания были сложными, потому что она всегда отказывалась позволять мне платить за что-либо. Попкорн в кино. Хот-доги на футбольном матче. Когда я тянулся за своим кошельком, это всегда вызывало споры. Прошло почти шесть месяцев после знакомства, прежде чем она наконец-то позволила мне заплатить за ужин. Несмотря на разногласия, мы были абсолютно без ума друг от друга. Меган научила меня важности экономии денег на будущее, в то время как я убедил ее, что в разумных пределах можно наслаждаться плодами своего труда.

Это был урок для нас обоих.

К тому моменту, когда мы закончили обучение и стали работать – я в семейной фирме, а Меган в компании, специализирующейся на праве собственности, – мы встречались уже два года, и я понял, что ничего не хочу больше, чем попросить ее стать моей женой.

Но даже на это понадобились некоторые переговоры.

В первый раз, когда я сделал Меган предложение, она запустила обручальным кольцом с бриллиантом в пять карат в мою голову и сказала, что я утратил связь с реальностью.

Мама все еще смеется, когда вспоминает это.

По сей день меня не устраивает тот скромный камень, который украшает руку Меган последние три года, но она любит его, а я люблю ее, поэтому и смирился.

Я затягиваю шарф на шее и продолжаю спускаться вниз по ледяному тротуару.

В то время как моя жена любит ходить по магазинам для всех остальных, она не слишком словоохотлива, когда дело доходит до ее собственного рождественского списка. И это обычно приводит меня к покупке чего-то возмутительно дорогого, и Меган заставляет вернуть это обратно в магазин на следующий же день.

Но сейчас сочельник, и у меня официально нет времени.

В отчаянной попытке найти хоть какой-нибудь знак, я сканирую ярко освещенные витрины, надеясь, что придет вдохновение. Все красивое и мерцает, но нет ничего такого, что Меган придется по вкусу.

Я останавливаюсь, когда мне в глаза бросается витрина книжного магазина. Там за стеклом выставлен набор детских книг. Глубоко вздохнув, я медленно просматриваю названия, узнавая многие из них. Такие стоят на полке в нашей детской.

В июне мы узнали, что беременны, и книжная полка стала самой первой нашей покупкой.

Меган была экономна во всем, кроме книг.

Потом у нас случился выкидыш, и детская со всеми книгами внутри остается нетронутой и по сей день.

В мире есть только одна вещь, которую действительно хочет Меган. Единственное, что нельзя купить за деньги.

Маленькую частичку меня.

Маленькую частичку ее.

Маленькую частичку нас.

Объяснение доктора, что иногда это просто случается, не удовлетворяет ни одного из нас, но страх потерять ребенка пока настолько необузданный и удушливый, что Меган вообще не хочет обсуждать еще одну попытку. Врач давно дал нам зеленый свет, но прошло уже полгода, а она до сих пор не хочет даже попытаться.

А я очень хочу попробовать.

Я плотнее закутываюсь в пальто, поворачиваю за угол и натыкаюсь на небольшую толпу, собравшуюся прямо рядом с кафе. Там парень играет на гитаре, и рождественский хор поет «Тихую ночь», а когда песня заканчивается, маленькая аудитория взрывается аплодисментами.

Некоторые зрители бросают деньги в открытый гитарный футляр на тротуаре.

Я пытаюсь дотянуться до бумажника, когда кто-то хватает меня за руку.

– Ты слышишь барабаны?

Я поворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с мужчиной. По его внешности предполагаю, что он бездомный. На нем рваное пальто, и ему отчаянно необходимо помыться. Я стараюсь не передергиваться, когда он тянет за рукав моего дизайнерского костюма.

– Барабаны, - повторяет он настойчиво.
– Ты их слышишь?

Барабаны? Я вижу только гитариста.

– Нет. Сожалею. Я не слышу барабаны.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, когда он ужесточает хватку на моей руке.

– Слушай, сынок. Просто послушай.

Я устало вздыхаю, подыгрываю и притворяюсь, что слушаю. Город никогда не замолкает, а в канун Рождества особенно. В эту ночь город наполнен шумом.

Оживленные покупатели. Нетерпеливые водители сигналят. Люди кричат.