***

После жадного поедания большой порции чили и бутерброда с арахисовым маслом вымытый и завернутый в махровый халат Люк лежит на диване перед камином. Его голова покоится на коленях Меган, которая читает ему сказки.

Я не спрашиваю, где она нашла эту книгу.

Мне это не нужно.

Я сижу напротив них и, словно загипнотизированный, смотрю, как Меган гладит его волосы.

Грязь и сажа отступили, и нашим взорам явилась потрясающая белокурая голова. Глаза Люка закрыты, но он ярко улыбается, слушая нежный голос Меган. Рождественская елка светится в углу комнаты, и даже если я доживу до ста лет, то никогда не забуду взгляд Люка, когда он впервые посмотрел на наше дерево. Для меня это обычная ель. Красивая, определенно, но обычная. Я видел их тысячи на своем веку. Но для этого маленького мальчика это было, как увидеть впервые солнце. Он не отрывал глаз от нее на протяжении всего ужина, побуждая Меган, наконец, положить всё на подносы и отнести в гостиную, чтобы мы могли сидеть вокруг дерева, пока кушаем. После ужина Меган помогла Люку принять самую долгую в истории мира ванну с пузырями, пока я делал необходимые звонки. Первый был моей сестре Маккензи, которая работает менеджером по розничной торговле в одном из детских универмагов. Следующий звонок был Дэвиду, моему другу и следователю из полиции Миннеаполиса.

Только один из этих звонков оказался успешным.

Маккензи приехала час спустя с количеством одежды, достаточным чтобы снарядить маленькую армию. А разговор с Дэвидом зашел в тупик.

– Я могу передать его в службу защиты детей, - сказал он мне.

– Что это значит?

– Это значит, что он, вероятнее всего, окажется под опекой государства. Они, скорее всего, отправят его в приют.

Это был не тот ответ, который я хотел услышать. Когда я рассказал Меган, она смерила меня взглядом, который дал понять, что отправить Люка в детский дом не вариант вообще.

Я примерно этого и ожидал.

В моей голове кружится миллион вопросов, пока Меган продолжает читать вслух маленькому мальчику на ее коленях.

Где его родители? Живы ли они? Как долго он живет в том переулке? Что насчет фонаря? Как он до сих пор работает? Он ел, и если да, то что?

Меня передергивает, когда я думаю о мусорных контейнерах в переулке.

Существует также тайна барабана. Мы достаточно долго убеждали Люка отпустить инструмент, чтобы принять ванну. Потребовались довольно причудливые переговоры, но моя жена удивительная женщина. Она искушала мальчика обещанием пузырьков… что было бы весело для него, но плохо для барабана.

А я хочу продезинфицировать этот барабан. Или еще лучше сжечь.

Меган внезапно замолкает, и тогда я слышу тихое сопение Люка. Его лицо сладкое и довольное, пока он дремлет на ее коленях. Она продолжает гладить его волосы, и улыбка на ее лице, когда она смотрит на малыша, заверяет меня, что я, наконец, нашел идеальный рождественский подарок для своей жены.

И у меня такое чувство, что его я никогда не верну.

***

– Ты можешь представить, через что ему пришлось пройти?
– шепчет Меган.

Мы лежим на кровати в комнате для гостей с Люком между нами, который все еще тихо сопит.

– Нет, детка, не могу. И не хочу.

Ее глаза полны слез.

– Завтра Рождество. Дети во всем мире будут просыпаться и видеть рождественские деревья, окруженные подарками. Если бы ты не нашел его, этот мальчик проснулся бы в холодной подворотне, не имея ничего, кроме барабана и фонаря.

Меган растворяется в тихих слезах, и я протягиваю руку через спящего мальчика, чтобы прижать ладонь к ее щеке.

Жена предлагает мне слабую улыбку и тихо вздыхает.

– Джастин, мы можем оставить его?

Меня совсем не удивляет вопрос.

– Мег, мы ничего о нем не знаем.

– Я понимаю.

– Его родители могут быть где-то там. Он может заболеть.

– Я знаю это.

– Нам придется пройти через соответствующие инстанции, начиная с Дэвида и заканчивая социальными службами. Это может быть нелегко, дорогая.

– Я все это понимаю. Правда.

– Но?

Меган тихо вздыхает.

– Но мы не можем вернуть его в картонную коробку. Я не сделаю этого. Никогда.

– Нет, я обещаю, мы этого не сделаем. Сегодня мы ничего не можем сделать. Возможно, завтра тоже, так как сейчас Рождество. Но я позвоню Дэвиду и посоветуюсь с ним, что нужно для того, чтобы все уладить.

Меган тихо всхлипывает, и я пытаюсь успокоить ее, лаская пальцам влажную щеку.

– Я позвоню Хейли и попрошу номер педиатра, - говорит она.

– Может быть, мы сможем убедить врача приехать на дом в праздничные дни.

И вот тогда осознание ударяет меня. Хотя Люк, несомненно, полюбит новую одежду, которую доставила моя сестра, но не должны ли у него быть… игрушки? Что-нибудь веселое, чтобы открыть в рождественское утро?

– Мне нужно позвонить Мак. Еще раз.

Меган хмурится.

– Зачем?