Тем не менее, я слушаю. И вдруг я слышу это.

Ром бум бум бум.

Звук слабый, но он есть. Тихие ритмичные удары, которые сливаются в ночи.

Как этот старик услышал звук вне моего понимания.

– Ты слышишь это, не так ли?

Я киваю и оглядываюсь, надеясь найти источник звука. Мужчина указывает на темный переулок за кафе.

– Там, - говорит он.

Воспевающие начинают свое представление «Святая ночь», и в очередной раз я слышу ром бум бум бум, доносящийся из темноты.

Заинтригованный, я отхожу от старика и медленно иду по направлению к переулку. Каждый шаг приближает меня к ударам, пока я, наконец, не вижу маленького мальчика, примостившегося в углу. Единственный свет исходит от его фонаря, а на коленях лежит маленький барабан.

Барабан поврежден, ремешок изношен, но это, очевидно, его самое ценное владение.

Наверное, его единственное владение.

Он живет здесь? В этом грязном переулке? А где его родители?

– Я буду играть для вас?

Его голос – всего лишь шепот. Одежда на нем грязная и оборванная, а выцветшая синяя куртка на его плечах слишком велика.

– Я слышал, как ты играешь, - говорю я мягко. Последнее, что мне нужно, это напугать ребенка. – У тебя очень хорошо получается. Ты один?

Он кивает.

– Где твои родители?

Его лицо кривится от боли, и мой желудок сжимается. На вид ему не больше пяти лет. Может, шесть.

– Я буду играть для вас?
– снова спрашивает он. На этот раз немного громче. Чуть более решительно.

Просто потому что не знаю, что еще сделать, я киваю. Закрытый переулок, к счастью, сдерживает большую часть снега, так что я нахожу плотный кусок картона и сажусь. Я не думаю о том, что, вероятно, напрочь испортил свой дизайнерский костюм. Я просто сижу и слушаю.

Мальчик бьет палочками по кожуху барабана.

Ром бум бум бум.

Ром бум бум бум.

Каждый ритмичный удар пронзает мою душу, и, когда он подходит к концу своей мелодии, я тянусь во внутренний карман за бумажником.

– Нет, сэр, - тихо говорит он.
– Мне не нужны ваши деньги.

Трудно не засмеяться. Ребенок окружен мусорными контейнерами и живет в картонной коробке. Если кому-то и нужны мои деньги, то именно этому малышу.

– Что же тебе нужно?

– Просто еда.

– Я могу заплатить тебе едой?

Мальчик энергично кивает, и я замечаю, что его глаза вдруг становятся чуть ярче.

Бедняга, вероятно, голодает и определенно хотел бы воспользоваться ванной. Его сладкое личико покрыто грязью, но у него самые большие, самые синие глаза, которые я когда-либо видел.

– Почему бы тебе не пойти со мной домой?
– Слышу я свой голос.
– Моя жена любит готовить.

Он качает головой.

– Я не могу уйти. Мама сказала мне оставаться здесь. Мне нужно оставаться здесь.

– Сколько тебе лет?

– Шесть, сэр.

– У тебя есть имя?

– Меня зовут Люк.

– Что ж, Люк, меня зовут Джастин Бэнкс. Здесь холодно, и снегопад усиливается.

– Да, сэр, - шепчет он дрожащим голосом.

– Я могу отвезти тебя домой на некоторое время. Ты можешь принять ванну и поужинать с нами.

При упоминании о ванне он улыбается.

– А потом мы можем попытаться найти твоих маму и папу.

Маленький мальчик опускает голову и, когда снова смотрит на меня, света в его глазах больше нет.

– Моя мама сказала мне остаться здесь.

Мои глаза закрываются от разочарования. Я могу уговорить судью и присяжных почти на что угодно, а встретил действительно достойного соперника в шестилетнем мальчике, живущем в картонной коробке?

Может и так.

Но у меня есть секретное оружие.

***