В другом кабинете не оказалось и манекена - лишь обведённый мелом силуэт человека на полу.

За третьей дверью были люди, Ян им очень обрадовался, и они тоже очень обрадовались Яну, вскочили из-за столов и, оскалив зубы, бросились к нему, словно клерки в подвале Министерства, но Ян, перестав радоваться, с неожиданной для самого прытью успел выбежать за дверь.

Из-за четвёртой двери он удрал ещё быстрее.

Там стоял мужчина постарше него, полный и улыбчивый, с мягкими женственными манерами. Агрессии он не проявлял, но направился к Яну с нескрываемым желанием заключить того в объятия.

Еще в одном кабинете двое одетых в форму для разгона демонстраций полицейских развлекались, по очереди лёгонько тыкая друг друга по бронированным животам концами резиновых дубинок; они смеялись, поглаживали дубинки, вздрагивали от удовольствия и были настолько увлечены, что и не посмотрели на Яна.

Недалеко виднелась другая дверь, там взъерошенный сотрудник, сняв китель, печатал на машинке, наверное, тот самый квартальный отчёт. Полицейский бегал вокруг стола в поисках вдохновения, что-то восклицал, злился, несколько раз рвал бумагу и начинал заново.

Яна он заметил не сразу, немного смутился и сказал, что по слухам, заявление надо отнести в тридцать первый кабинет.

5. 5 .

Кабинет под номером тридцать один, большой и полутёмный, очень напоминал Министерство. Внутри находились по меньшей мере три десятка человек, и Ян заметил несколько дверей в соседние помещения.

Он остановился у входа. Поначалу на него никто и не смотрел, но когда он вытянул руку с листом бумаги и громко сказал, почти прокричал "у меня заявление", к нему подошёл какой-то сотрудник и отвёл к своему столу. Наверное, из-за Яна он был хмурым и расстроенным. Он сказал, что его зовут Владислав, сел и предложил стул рядом. Потом на несколько секунд отвернулся для создания на лице подобающего выражения, и когда снова поднял голову, то выглядел уже серьёзно, доброжелательно и оптимистично. Конечно, не настолько, как полицейский в коридоре, но всё же.

– Итак, что у вас произошло?
– положив руки на стол и подавшись вперёд, спросил он.

– У меня ничего, - ответил Ян, - но пропал мой коллега по имени Адам. В заявлении подробно написано.

– Ага, - сказал полицейский и задумался.
– Я с вами полностью согласен. Ваши слова ещё раз подтверждают хрупкость бытия. Неужели вы хотите, чтобы полиция с этим боролась? По-вашему, в её силах победить природу? Изменить мир? Мы полицейские, а не революционеры! Может, вам лучше обратиться в другой кабинет?

– Так много я не прошу, и помочь мне полиции вполне по силам.

Владислав почесал затылок и опять задумался.

– А раньше он был?
– спросил он.
– Этот человек?

– Да, никаких сомнений, - ответил Ян.

– А исчезновение кого-либо, или несуществование, сильно отличается от привычной жизни?

– Вероятно, всё-таки отличается, несмотря на явное сходство. Особенно если верить, что различия где-то есть.

– Вы считаете, что существуете?!

Ян удивился.

– Не знал, что меня об этом будут спрашивать в полиции, но надеюсь, что да. Если вы полагаете иначе, то я готов к дискуссии.

– Нет-нет, это стандартный вопрос заявителю. О себе я думаю примерно также.

Владислав опять принялся напряжённо размышлять.

– А он был хорошим человеком?

– Неплохим. А как это связано с поисками?

– Очень сильно. Хороший человек - особая примета, позволяет легко распознать его в толпе.

Ян увидел, как улыбка на лице собеседника потихоньку уступила место разочарованию.

– Неужели прямо вот так и пропал?
– сказал Владислав.
– Что-то ведь наверняка осталось?

– Пожалуй, да.

– И что же?

– В каком-то смысле он сам.

– Любопытно!
– полицейский оживился.
– Хотите поговорить об этом?

– Хочу. Обстоятельства развивались так. Он исчез, долго не было никого, а потом появился некий человек и сказал, что он - это он.

– Интересно! И как его зовут?

– Кого?

– Появившегося?

– Адам, но он не Адам.

– А вы как называете его?

– Тоже Адам, но исключительно для удобства. Любое имя - компромисс.

– То есть другие тоже называют его Адамом?

– Да. Но с их стороны это не компромисс, а основанная на страхе убеждённость. Они боятся и не желают вмешиваться, хотя, наверное, здесь не всё так просто. Когда части утверждения уничтожают друг друга, что-то всё-таки остаётся.

– А он что говорит?

– Кто?

– Адам.

– Он говорит, что он - Адам.

– Как вы считаете, он прав?