Шрифт:
И, как бы извиняясь, развёл руками.
Его слова заставили Яна задуматься. И пока он думал, полицейский не спеша снял у него отпечатки пальцев, а потом, засунув его голову в отверстие чёрного ящика и покрутив торчащие по бокам длинные винты, немного болезненно измерил строение черепа.
– Ну вот, - торжественно сказал полицейский.
– Теперь вы занесены в картотеку. Поздравляю вас. Такое событие происходит раз в жизни. Скажите, что вы сейчас чувствуете?
– Пока не знаю, - ответил Ян.
– Спутанные ощущения. Всё произошло так неожиданно, я должен привыкнуть. А где тот, кто ищет пропавших?
– Тут есть проблема, - объяснил сотрудник полиции.
– Как известно, человек постепенно становится похож на свою работу, которую дедуктивными методами нетрудно определить, увидев его лицо. Это умеют даже полицейские. Но розыск исчезнувших специфичен, и все, кто им занимался, постепенно сами исчезали.
Он покачал головой.
– Против природы мы бессильны.
Ян ахнул от разочарования.
– Значит, никто не будет искать?!
В ответ полицейский загадочно прищурился.
– Вы нас недооцениваете. Мы нашли выход из положения, и теперь у нас очень хорошие служебные показатели. Заполняя отчёт, даже чувствуешь гордость. Пройдите по длинному тёмному коридору в кабинет номер четыре, там всё разъяснят.
5.3.
Четвёртый кабинет оказался пустым, почти без мебели. В углу располагался стол, за которым молодой, не старше Яна полицейский читал книгу. Увидев посетителя, он отложил её в сторону, поздоровался и вежливо указал на стул.
– Присаживайтесь. Расскажите, что произошло, и я попробую вам помочь.
Ян сел и восхищённо посмотрел на него. Человек работает здесь, невзирая на судьбу предшественников и ничего не боится. Удивительно. Но потом взгляд упал на книгу, которую тот листал перед его приходом, и кое-что прояснилось.
Она была огромная, толстая, в потрёпанном замшевом переплёте, и на обложке крупными буквами красовалась надпись: "Учение о солипсизме. Том четвертый". Из середины книги торчала бумажная закладка.
Ян усмехнулся.
– А вы точно занимаетесь розыском пропавших людей?
– Да, и давно. До меня на этой линии надолго не задерживались.
– И находили вы кого-нибудь?
– Нет, но поиски продолжаются. Главное - воспринимать реальность такой, какая она есть, и тогда успех неминуем. То, что я никуда не исчез, для отчётности уже прекрасно. Раньше никто не мог этим похвастаться.
Затем он увидел, как Ян то и дело украдкой поглядывает на лежащую книгу.
– Что вас так удивляет, не понимаю, - сказал он.
– Вы действительно верите в это?
– спросил Ян.
Полицейский кивнул.
– А почему нет? Служба в полиции этому очень способствует! До меня тут работало множество людей, найти толком никого не могли, через месяц - другой пропадали без вести сами, а я здесь уже несколько лет. Это ли не доказательство?
Вдруг он взглянул на Яна обеспокоенно.
– А вы тоже разделяете эти убеждения?
– Нет, - ответил он.
– Иначе бы я не пришёл к вам с просьбой о розыске исчезнувшего человека.
– Очень хорошо. Поговорить с единомышленником приятно, но не в этом случае.
Потом он посмотрел с некоторым извинением.
– Не обижаетесь на меня за то, что я к вам так отношусь? Вы понимаете, о чём я.
– Да нет, всё хорошо, - сказал Ян, - меня это совершенно не волнует. Последнее время кажется, что вы во многом правы.
– Прекрасно!
– обрадовался полицейский.
– Но если у вас всё же появится какая-то обида, скажите мне, я схожу к своему психоаналитику, и она быстро исчезнет. У меня хороший психоаналитик, если это так можно назвать. Он помог разобраться в себе и наладить контакт с коллегами, что по сути одно и то же. Психология - точнейшая из наук!
– Всё нормально, - уже устало проговорил Ян.
– Думайте, как хотите, только возьмите заявление.
– Извините, но вы не знаете работу полиции. Я отвечаю за розыск, а заявление принимают другие. Пройдите, пожалуйста, ещё дальше по коридору.
Ян тяжело встал и пошёл к выходу.
– Желаю успеха, - сказал полицейский и открыл книгу.
5.4.
Однако за следующей дверью обнаружился лишь манекен. Он сидел на стуле, был связан и избит, то есть на нём были нарисованы синяки и царапины. Он смотрел на Яна умоляющим взглядом, но во рту у него был кляп, и сказать Яну он ничего не мог.