— Это Маниак отходит от Сиракуз, чтобы не мешать тебе.

Харальд посмотрел вслед уходящему войску, усмехнулся и говорит:

— Эх, Маниак, Маниак, разве мало в мире городов на нас двоих?

Больше он ничего не сказал и сел пировать. Вот он выпил большой рог вина и замечает Андроника, всё стоящего поодаль.

— Ты ещё здесь? — спрашивает Харальд.

Андроник побелел от обиды, но сдержался и говорит:

— Меня прислал сюда император Михаил, и мой долг доложить венценосному...

Харальд махнул на него рукой, чтоб молчал, и спрашивает Чудина:

— Как, ты сказал, зовётся этот город?

Чудин отвечает:

— Сиракузы.

— Доложи венценосному, — говорит тогда Харальд Андронику, — что я взял Сиракузы на рассвете.

Наступает ночь, и варяги спят на берегу за холмом, выставив дозоры, только Харальд с Чудином и Феодором вышли из стана и лежат за кустами на пригорке, а перед ними опустевшее поле со следами костров войск Маниака, а дальше — крутые стены города.

Харальд долго смотрел на стены и говорит:

— В лоб его не взять.

Чудин говорит:

— Вот греки подкоп и затеяли.

— Глупое это было дело, — говорит Харальд. — В узкой дыре перебили бы греков, как крыс.

Потом он глядит на намёт, скрывающий подкоп, и спрашивает:

— Войдёт полсотни воинов под намёт?

Феодор прикинул и отвечает:

— Если дружка на дружку лягут до верха, семьдесят войдёт.

— А до ворот оттуда — шагов сто, — говорит Харальд.

— Восемьдесят пять, — отвечает Феодор.

— Глаз у тебя намётан, живописец, — говорит Харальд и задумывается.

Чудин говорит:

— Тишь какая. У нас в Киеве давно бы уже вторые петухи пропели.

— Кому здесь петь, — отвечает Феодор. — Поели петухов-то. И собак нет — не лают.

— Это хорошо, — говорит Харальд, вставая. — Будите воинов.

Вот ночь идёт к концу, и рассветает.

И сарацины, несущие дозор на стене, видят, что через поле, опустевшее с уходом Маниака, движутся к воротам города несколько человек в белых похоронных балахонах и несут на плечах гроб. И ещё видят они, что за гробом везут повозку, груженную тремя большими мешками, а к повозке привязан козёл.

Теперь надо сказать, что эти люди, хоть и одеты были по-сарацински, были варяги, и среди них были Харальд, одноглазый Ульв и Феодор-живописец.

Вот перед ними в землю вонзается стрела, и со стены им кричат:

— Кто вы и зачем пришли?

Тогда Феодор, который шёл впереди, поправил чалму и тоже кричит:

— Велик Аллах!

— Нет бога, кроме Аллаха, — отвечают со стены. — Что вы за люди?

— Мы люди господина нашего Абу-али-ибн-Фарадж-Абдуллы, — говорит Феодор, — мир его праху, и горе нам, несчастным!

— Что вам нужно? — спрашивают со стены.

— Господин наш родом из Сиракуз и завещал похоронить его на родине по обряду предков. А где теперь найдёшь в Сицилии хоть одну уцелевшую мечеть и живого муллу? — говорит Феодор.

Сарацины ушли и привели старшего над ними. Тот пришёл и говорит:

— Не видели вы войска вблизи города?

— Оно стоит в двух стадиях отсюда, — отвечает Феодор. — Неверные схватили нас, но сжалились во имя Аллаха. Неужели вы не сжалитесь, добрые люди, над безутешными рабами господина нашего Абу-али-ибн-Фарадж?..

— Помолчи, — говорят со стены и стали совещаться.

Тогда Феодор говорит:

— Мы не с пустыми руками пришли — дадим вам три мешка муки и козла.

Тут сарацины поглядели на повозку, и совещание у них пошло намного живее, а потом старший говорит:

— Хорошо, мы пустим вас во имя Аллаха, но обратно не выпустим.

Феодор говорит:

— Для нас счастье — умереть на земле господина нашего.

— Ступайте к воротам, — говорят сарацины.

Тут варяги подходят к воротам, и перед ними опускается подъёмный мост на цепях. Гремят запоры, и ворота открываются. И варяги видят за воротами человек тридцать воинов и старшего над ними.

Вот те пропускают повозку, за ней варяги несут гроб, а сарацинские воины стоят по бокам ворот, готовые разом поднять мост.

Но когда гроб оказывается в проёме ворот, варяги вдруг разворачивают его поперёк и бросают на землю так, чтобы створки ворот не могли закрыться. И тут же двое варягов выхватывают из-под балахонов секиры и убивают воинов, готовых поднять мост. Из мешков выскакивают ещё шестеро варягов. А Харальд, выхватив меч, одним ударом сносит голову старшему сарацину. И всё это происходит в мгновение ока.