Всадники быстро приближались, и теперь Даниилу стали тоже видны и трепещущее знамя с орлом, и Казимир на белом коне, и Злат с Шалиньяком рядом с ним.

— Я зде-есь!.. — пронзительно закричала Анна. — Здесь!..

Даниил пригнул её к настилу, зажал рот. Анна бешено сопротивлялась, колотила ногами по борту. Халцедоний, несмотря на напрягшееся лицо, выглядел спокойным.

— Не обращай внимания, Рагнвальд. У трёх скал тебя ждёт золото.

Дружина Казимира скакала теперь вровень с ладьями, и слышны стали голоса.

— Остановитесь! — кричал лично сам Казимир. — Нам известно досконально, что вы похитили невесту франкского короля!..

— А тебе зачем невеста? — выкрикнул воин из второй ладьи, привыкший, видимо, к подобным перебранкам. — Ты слишком стар для постели!

Хохот одобрил его шутку.

— Стойте! — прокричал Шалиньяк. — Вам повелевает хозяин этой земли, король польский!

Но у варягов было весёлое расположение духа, помноженное на предвкушение возможной стычки.

— Он на земле, а мы на воде, он нам не хозяин!

— А король у нас есть свой, и не Казимир плешивый, а Харальд Смелый!

Услышав имя Харальда, Анна прекратила барахтаться и замерла.

— Кто на ладье? Харальд, наш Харальд... — запел кто-то из воинов, и остальные подхватили:

— а затем снова раздался хохот, на сей раз особенно громкий.

Случилось то, что предвидел в своём спокойствии Халцедоний: ровный берег кончился и на пути всадников встал утёс, покрытый лесом. Кони остановились перед отвесной стеной, самые горячие из поляков погнали их в воду, но река у берега была глубокой.

Халцедоний насмешливо помахал Казимиру рукой. Даниил отпустил Анну, но, едва разжались его руки, Анна вскочила:

— Поверни ладьи, ярл Рагнвальд!

Ярл опешил:

— Что?!.

— Поверни ладьи, — властно повторила Анна. — Повелеваю тебе именем Эллисив, твоей королевы!

Здесь даже на второй ладье прекратился смех.

Все с удивлением глядели на Анну.

— Что слушаешь её! — поспешно возник между Анной и Рагнвальдом Халцедоний. — Лучше вели гребцам спешить, чёрный рыцарь давно ждёт нас!

Но на равнодушном лице ярла шевельнулось подобие озадаченности, и он отодвинул Халцедония в сторону своей железной рукой.

— Ты назвала имя Эллисив, жены нашего короля, смелого Харальда? — спросил он Анну.

— Да!.. Елизавета — моя сестра.

Ярл повернулся к Халцедонию:

— А ты нам этого не сказал, грек.

— Разве ты не видишь, — воскликнул Халцедоний, — что её разум помутился от страха?

Жилы на лбу ярла вздулись от непривычного умственного напряжения.

— Если ты сестра Эллисив, значит, ты дочь конунга руссов Ярислейва? — спросил он.

— Да, да! Я дочь его, Анна!

Халцедоний снова появился перед ярлом:

— Она лжёт! Разве любая женщина не может назвать себя дочерью русского князя?

Ярл вновь отстранил Халцедония.

— А если ты, — продолжал он, — дочь русского конунга, значит, ты племянница польского короля... Эй, ты! — закричал ярл на берег. — Король, как там тебя, польский! Кем тебе доводится эта женщина?

— Как кем?!. — выкрикнул Казимир. — То моя племян... пле... — Тут голос его осип от возмущения, и все, кто были на берегу, поддержали его хором:

— Племянница!..

Ярл размышлял, шевеля губами.

— А разве королю есть смысл называть незнакомую женщину своей племянницей? А?.. — обратился он к своим воинам.

Варяги переглянулись.

— Нет, — ответил один из них, самый сообразительный.

— Нет смысла, — подтвердили все.

— Разворачивайте ладьи, — приказал Рагнвальд.

— А договор? — закричал Халцедоний, предчувствуя беду. — Ты подписал договор и скрепил клятвой на мече! Какая разница, за кого тебе получать золото! Много золота!..

— Мы не договаривались торговать сёстрами своих королев, — сурово ответил ярл.

Вёсла вспенивали воду, ладьи поворачивали против течения. Халцедоний кричал что-то и доказывал, ярл его не слушал и правил веслом. Днище скрипнуло по прибрежному песку.