Девчонка задрала голову, схватилась за подоконник, подтянулась, без толку дернула за оконную створку, слезла, бросилась вперед по улочке, словно позабыла о преследовании, а потом вернулась. Рикгард не сводил глаз с задней двери, зажатой в самом углу тупика. Пыльные стекла, потускневшая ручка говорили о том, что этой дверью уже давно никто не пользовался, чтобы входить и выходить по-настоящему; разве что выбросить с порога мусор в один из забитых доверху баков, за которым можно было спрятаться и сделать вид, что никакого отряда Особых Назначений не существует...

Пожалуй, воспользоваться личной картой Сенатора придется чуть раньше. Теперь о время пойдет не на часы и не на минуты, а когда они все-таки выйдут к ангарам, пути назад уже не останется.

Рикгард мотнул головой, сунул руку в карман и нащупал прохладный тонкий диск. Панель над дверным замком щелкнула и подсветилась зеленым. Створка бесшумно отошла.

В этот момент сзади что-то гулко ударилось о мостовую и округло покатилось к их ногам. Девчонка дернулась к Рикгарду, вцепилась в руки, а цилиндрический предмет меж тем щелкнул и зашипел, выдувая плотное облако зеленоватого дыма. Она зажала рот и нос рукой, а Рикгард дернул ее к двери. Дым так и не успел их поглотить, только девчонка тряслась, как ненормальная.

Тесный, темный, душный проход вел в одну из электронизированных лавок. После того, как замок щелкнул, закрывая за ними дверь и отрезая путь даже отряду Особых Назначений — по крайней мере, ненадолго — в помещении установилась блаженная тишина. Девчонка прокашлялась, будто все-таки глотнула ядовитого дыма, но на молчаливый вопрос Рикгарда мотнула головой. Значит, в порядке.

Впереди, за аркой, витрины заливало отблесками цветной рекламы. Сам бывший торговый зал, а теперь — склад, был крошечной комнатушкой, перегороженной стойками с разношерстной посудой всех цветов радуги и роботизированными рукавами для подачи товара.

Издав тихий писк и заскрежетав, система запустилась. С той стороны витрины заинтересованный покупатель нажал на кнопку покупки, а суставчатый рукав принял с полки нужную упаковку и направил ее к окошку выдачи.

— Что это за карта? — все-таки спросила девчонка, откашлявшись.

Она смотрела на диск Сенатора, и в ее глазах переливался витринный свет. Она все еще немного дрожала: то ли перегрузила процессор, то ли и правда хорошо изображала человеческий страх. Он бы на ее месте боялся, и еще как...

Рикгард увернулся от роботизированного рукава, когда тот пролетел прямо над его головой. Девчонка не шелохнулась.

— Наш счастливый билет, — буркнул Рикгард, тут же отвернувшись.

Можно было выбить стекло и вылезти через дверь, так и не воспользовавшись картой еще раз, чтобы отпереть переднюю дверь изнутри. Один сигнал от карты в Сенате могли бы и не заметить, а с двумя шансы неумолимо стремились к нулю. Вообще-то сегодня вечером Рикгард надеялся использовать диск только чтобы открыть ангары и запустить Иолу. Раньше он и думать не думал о том, что все-таки придется вспомнить об этой неприятной вещице, выудить ее из дальнего ящика, пустить ее в ход и напомнить о себе в Сенате.

— Не расскажете? — уточнила девчонка.

Рикгард мотнул головой.

— Потом расскажете, — уверила она то ли его, то ли саму себя.

— Давай все-таки делать ноги, — попросил Рикгард.

Они протиснулись между стоек, и он приложил диск к панели на передней двери. Замок щелкнул, и створка отошла. Покупатель, топтавшийся у окошка выдачи, отпрянул, сжимая свою коробку с цветными тарелками. Из этой двери выходить больше не полагалось. По крайней мере, так, видимо, думал он.

Эта улица была потише. Редкие автомобили двигались медленно, то и дело замирая перед автоматическими пешеходными лентами, рекламные щиты лениво переключали картинки, поминутно погружаясь черными экранами в короткий сон, несколько фонарей не горело вовсе. Они выходили из города, до летных ангаров оставалось всего ничего.

— Вы ведь не хотели пользоваться этой штукой, — не унималась девчонка.

Рикгард невольно выругался. Вот ведь умеет пристать...

— Не хотел.

— Почему?

Она опять кашлянула, прижав руку к груди.

— Потому что эта штуковина принадлежит тому человеку, который когда-то был моим лучшим другом. До метки, — вздохнув, все-таки сказал он.

— Вы ее украли? — глаза ее расширились и стеклянно заблестели.

— Нет. Он сам мне ее дал. На крайний случай. Мы тогда уже... рассорились, но он буквально впихнул мне эту карту. Сказал, что не хочет чувствовать себя виноватым.

— И что такого? Если он и правда хотел помочь?

— Он откупился. Эта карта открывает любые двери в Эмпориуме. Если на них, конечно, электронный замок. Но действия с этого чипа передаются в общую систему Сената. Вот и расплата.