— Ты не знаешь? — скривился Ликвидатор.

Он больше не улыбался. Ирис качнула головой.

— Ну и хорошо. Ни к чему это.

Она так и чувствовала его волнение, возмущение, ярость — и все из-за черной метки!

— Я могу сейчас же подключиться к городской сети и узнать, что это такое. Но тогда нас обнаружат, — сказала она.

— Не вздумай, — буркнул Ликвидатор.

— Тогда рассказывайте. Вы хотите, чтобы я вам помогла, но без доверия ничего не получится. У хороших людей секретов нет.

Ликвидатор вздрогнул и усмехнулся.

— Да ты наивная. Хорошие люди! А ты что же, теперь будешь меня бояться?

— Омеги не боятся, — напомнила Ирис. — Но основываясь на том факте, что вы упорно скрываете...

— Не бывает ни хороших людей, ни плохих, — грубо перебил ее Ликвидатор. — Есть только обстоятельства и то, как люди с ними справляются.

— Но ведь люди не пешки. Они думают своей головой.

— Они думают, исходя из обстоятельств, вот что.

— И часто вы думаете о своей черной метке?

Она смотрела на него долго, в упор. Ликвидатор под ее взглядом разъярился окончательно.

— Да что ты заладила?

— Я подключаюсь к сети, — предупредила Ирис.

— Не смей! — Ликвидатор схватил ее за руку и стиснул зубы. — Хочешь, чтобы нас тут же повязали?

— А вы?

Ликвидатор выругался, но Ирис все смотрела на него — холодно и равнодушно, так, чтобы он испугался. И у нее получалось.

— Черную метку дают за непредумышленное убийство, — бросил он и отвернулся.

Ирис застыла. Такого откровения она не ожидала. Какого угодно — только не такого.

— Это как ярлык. Некоторые говорят, что непредумышленных не бывает — есть недостаток улик. А другие думают, что такими ярлыками метят психопатов. Слухов ходит немало, — негромко продолжал Ликвидатор, все так же смотря куда-то в сторону. — О черной метке никогда не говорят, но она есть в документах, и в конце концов про нее узнают. Она как клеймо. Никто не знает точно, за что ее присуждает Сенат в каждом новом случае. И потому черной метки боятся, как огня. Обычно такие помеченные становятся изгоями, — он помолчал. — И от меня поначалу шарахались, как от прокаженного. Я прямо на экзамене на вторую ступень поймал крупную аномалию... Случайно. Но они посчитали, что у меня прямо-таки дар, и не выгнали, — он фыркнул. — Я потом им всем и доказал. Только это никакой не дар был, а глаза, чутье и голова. Вот и все. А черная метка — это и не обвинение. Так, табличка «злая собака» и приписка: «вероятно». Черными метками Сенат перестраховывается. Это как пограничное состояние между невиновностью и преступлением. Хотя если правду говорят о психах — то какое же в этом преступление?.. — Он невесело усмехнулся. — Это была случайность, — с внезапной тоской в голосе добавил он. — И хватит об этом.

— Это связано с Сенатом? — все равно спросила Ирис.

— С чего ты взяла? — непонятно вздрогнул Ликвидатор.

— Вы помрачнели, как только мы вышли к зданиям Сената, — Ирис указала на купола, которые нависали над крышами бурой неопрятной громадой.

— Давай-ка поговорим об этом потом. Или вообще никогда не поговорим, — попросил он.

Повисла тишина, и только каблучки Ирис гулко стучали о мостовую. Они шли в молчании долго, и купола Сената остались позади. И хотя они больше их не видели, Ирис казалось, что Сенат за ними наблюдает. Смотрит поверх остроугольных крыш и криво усмехается.

— У меня был друг, — вдруг сказал Ликвидатор. — Очень давно. Так давно, что я почти забыл, как он выглядит.

— И что с ним случилось?

Она заглянула ему в глаза, но Ликвидатор опять отвернулся.

— Ничего. С ним — ничего.

— Тогда почему...

— Мы дружили с детства. А потом наши пути разошлись. Теперь он Сенатор. А метку я получил из-за него. Очень давно. Мы были мальчишками.

— Из-за него?

— Та случайность... — Ликвидатор хмурился все сильнее. — Он сказал мне молчать... А сам...

Он говорил глухо и очень тихо, как будто каждое слово жгло ему горло. Своими вопросами Ирис разворошила осиное гнездо, и волны негодования, печали и злости окатывали ее с ног до головы.

— Так вы убили?.. — только и спросила Ирис.

— Я виноват.

Ликвидатор поднял на нее взгляд, и она задохнулась. В его глазах стояла злость, плотная, черная, почти осязаемая, и вовсе не страх, не сожаление — это была самая что ни на есть ярость. Только вот...

— Вы не убивали, — уже утвердительно прошептала Ирис.

Ликвидатор пожал плечами.

— Зависит от точки зрения. Смотря как на все это смотреть.

— А как смотрите вы?

— Зачем ты это делаешь?

Он снова взглянул на нее, прямо и внимательно. Теперь он злился на нее.

— Потому что я должна вас бояться, — просто ответила Ирис. — Но не боюсь. И не понимаю, как это выходит. Факты не сходятся. Программы бояться не велят. А ведь люди с черными метками... Наверное, это как омеги со сломанными системами. Только омег сжигают. А людей — нет.