– Молчи, наёмник! – из-под непроглядного прищура век, жирно накрашенных чёрной подводкой, уходящей к вискам стрелками, воззрилась на него лучшая защитница Шаньси, самая талантливая их убийца. По другую сторону от хлыста на её поясе болтался прославленный меч с зарубками, по одной за отнятую жизнь. – Лучше приготовься к смерти, я даю тебе минуту…

– Подожди, - подняла руку Эмбер. Черити взглянула на неё с непониманием. Сандо изобразил загнанный взгляд. Он ждал именно того, на что надеялся, и в предвкушении этого с щенячьей преданностью глазел на дочь Дзи-си. У той по глазам было видно, как тронула её пощада от наёмника. Это тешило женское самолюбие. Она не могла просто так прикончить вольного брата, сердце которого дрогнуло перед ней. Вольные братья не умели любить и вот, она за сотни лет первая, перед которой оттаяла ледяная душа убийцы. Много ли девиц откажется от такой удачи?

– В чём дело? – нетерпеливо спросила Черити.

– Оставь его. Какая теперь разница? Я не поеду в Синьцзян.

– Нет? – переспросила удивленная девушка на черном коне, по другую руку от Черити.

– Нет, Цзыюй, - покачала головой Эмбер, - я устала от этих пряток, наступает другое время. Пора сражаться. Ты хотел узнать, для чего мне всё это? – обратилась племянница Энди к Сандо и выехала чуть вперёд. – У меня было два любимых брата: Генри и Джексон. Мягкосердечные и добрые парни, единственные, кто мог бы прекратить бесчинства этого ублюдка – Дзи-си, - Эмбер увидела шок во взоре Сандо и засмеялась, - да-да, я ненавижу его больше всех других детей вместе взятых! Но много-много лет все считали, что я единственная, кто его любит. Папа, папочка… Я хорошая актриса, правда? Я ненавижу этого морального урода, эту тварь мужского пола! Я хотела свергнуть его, и подобных ему его отпрысков, Цинхай отдать Генри, Синьцзян – Джексу. Мне бы разве многое было нужно? Я бы помогала им управлять, подсказывала. Женщины лучше знают, как устроить мир, женщины добрее и справедливее, они не допускают столько жестокости и бессмысленного насилия. – Сандо показалось, что на лице Черити в этот момент промелькнула насмешка над словами Эмбер, но он не стал указывать на это, чтобы не разочаровывать отчаянную феминистку. – Я хотела убрать всех старших братьев по одному, брак Энди с Дами послужил отличным прикрытием, во всём должны были быть виноваты драконы! Я заказала снайпера, но Хангёну повезло… Николь я на самом деле не трогала, как уже и сказала, а Дами… Цинхай – наш! Мой и Генри, ей здесь не править! Она слабовольная дура под пятой своего брата, ею вертят мужики, а этого уже достаточно было в Западном Китае! Я вдоволь нахлебалась местных обычаев, особенно власти ублюдка Дзи-си. Дунгане, уйгуры, салары с этой их мужской вседозволенностью хуэй-цзу!** Тошнит! Женщина должна подчиняться, должна слушаться, должна блюсти честь, и ради кого? Напыщенных идиотов, обосновавших свои преимущества в ими же писаной религиозной книге? А сами они чтят правила морали? Ни одного! Власть должна перейти к женщинам! Утром меня окончательно разочаровали и Генри с Джексоном. Впрочем, убийством Дами я хотела подтолкнуть брата к тому, чтобы он тут остался, поняв, что он наследник, и его место тут. Но теперь поздно – хватит! Их мягкосердечность перешла в слабость и трусость, они ни на что не годятся, ну, так мне тогда они и не нужны в моих планах. Я захвачу Синьцзян и Цинхай сама, они будут моими, я убью папашу, и эти районы наконец-то избавятся от его тирании! От тупого и твердолобого самодурства мужиков. Я вернусь, Сандо, вернусь с куда большими силами, и даже синеозёрные пойдут за мной – настоящей наследницей Энди! А ты пока подумай, на чьей стороне будешь, если останешься здесь.

Она тронула коня и, не оборачиваясь, заведя его полукругом на разворот, поскакала прочь. Черити Лавишес, прочертив целый круг, пустила лошадь под собой вокруг Сандо. Объезжая его, она стегала наёмника с радостью в глазах, с удовольствием отмщения – он убил как-то одну из них – и с наслаждением от того, что сам Утёс богов под копытами её коня. Первый из наёмников! Какая жалость, что его не до смерти решено заколотить. За Черити последовали и другие амазонки. Закружив вокруг Сандо, они со свистом, гоготом и улюлюканьем исхлестали его до того, что на его руках, которыми он прикрыл голову, не осталось живого места. Только после этого шаньсийские воительницы галопом унеслись прочь.

Сандо поднял лицо, которое и спрятал после того, как на него пришлось два удара – по губе и по щеке. Сплюнув с нижней губы кровь, он едко прошипел:

– Чёртовы ведьмы… Говорил же, бабы – зло!

Вернувшись, он рассказал всё без прикрас и в подробностях Уоллесу Хо, в присутствии Дами и Тэкёна. Утаил только одно – сведения о Турсунай. По её следам он надеялся позже отправиться лично. Рави ознакомили с ситуацией касательно Эмбер и он, не дожидаясь больше её, забрав Джексона и Генри с сёстрами Чон, отбыл в Синьцзян. По пути он должен был поведать братьям о сестре. Какое открытие их ждёт! Сандо сомневался, что парни знали хоть о чём-нибудь из интриг Эмбер. Собаку беглянки отдали в псарню Энди. Уоллес Хо сразу же отправил синеозёрных обыскать её спальню, которую перевернули вверх дном, но ничего, кроме оружия, о существовании которого в доме ранее не знали, не нашли. Видно, она проносила его в спортивном снаряжении или чём-то вроде этого. Телефон она забрала с собой, а в её ноутбуке не нашлось никаких свидетельств о предательстве, никаких переписок. Позже, в одной из кладовых, нашли и специальные устройства для управления наружным наблюдением, они подавали в течение краткого времени на экраны застывшую картинку, пользуясь чем видеорегистрацию можно было вывести из строя окончательно.

Энди Лау тоже позвонили сразу, как произошло покушение, но он, успевший далеко забраться из-за дел, приехал буквально через четверть часа после отъезда последних гостей. Едва ли не держась за сердце – было видно, как ему сделалось дурно от известия, - главарь бандитов Цинхая поспешил к жене и, найдя её, крепко обнял и простоял так бессчетное количество времени, пока не убедился, что она цела и невредима. Ему было страшно представить, что он мог лишиться и её. Расцеловав её лицо и руки, Энди больше не отпускал её от себя, слушая повторный пересказ Сандо о погоне за Эмбер и её связи с Шаньси. Понимая, что наёмник совершил подвиг не по причинам личной доблести, а потому, что это его специализация, за которую платились большие деньги, он не бросился в ноги благодарить его за сохранение жизни супруги, но всё же отношение к вольному брату, уважительное и немного обязанное, опустилось в душу Энди. Он никак не мог понять, как племяннице удалось проворачивать всё это, но вместе с Уоллесом они приходили к выводу, что за столько лет обитания в Цинхае Эмбер втёрлась в доверие ко многим, и переманила на свою сторону даже часть синеозёрных. Она изучила тщательно провинцию, ставшую ей родной, знала горные тропы, перевалы, перешейки, ущелья, знала, где сократить путь, а где спрятаться. А амазонок она наверняка водит через Сычуань – никем из группировок не захваченную провинцию, где постоянно идут бои за влияние, но где никогда и никому не получается закрепиться. Оттуда они пересекут границу с Шэньси – Джоуми людей просящих покровительства всегда пропускает через свои владения – и спокойно окажутся у себя в Шаньси. Пущенные по следам амазонской гвардии машины с вооруженными бандитами ничего не смогли предпринять, девицы двинулись по горам, где машины, признающие только проложенные дороги, бессильны. Перехват провалился.

За ужином, который обслуживала одна жена Уоллеса - Руби, Энди и Дами сидели вдвоём. Настроение царило мрачное. Присутствие телохранителей госпожи, Марка и заменившегося Джексона Гуаньлиня – молодого синеозёрного, не развеивало тоски, а отягощало её.

– Вот так бывает, дорогая, - сказал хмуро Энди, без аппетита смотря на тарелку с момента, как её поднесли, хотя Руби подвинула уже и второе блюдо. – Тебя окружают близкие и родные люди, и в один миг они все становятся чужими и исчезают. Разве застрахован от этого хоть один человек на свете? Никто. И деньги не спасают от подобного. Если будешь созваниваться со своим братом, поделись с ним этим наблюдением.

– У моего брата всё намного проще, - положила палочки Дами. Кусок в горло не лез, но беременный организм испытывал голод. Странное ощущение желания и нежелания еды нервировало Дами, пытавшуюся сдерживаться, хотя пережитый стресс немного подточил выдержку. – У него нет близких людей, милый супруг, ему все – чужие. Сразу и до самого конца.

– И даже ты?

– И даже я, - признала безнадежно Дами.

– Так жить уж совсем страшно.

– А терпеть предательство – не страшно?

– Совсем все предать не могут, кто-то всегда остаётся. Кто-то, с кем ты связан не властью, и не богатством. – Дами хотелось крикнуть, что тот, с кем связываешь себя любовью, рядом тоже не остаётся. Джин уехал с Вики, он больше не с нею, не той, которая его любит, которую любил он. Зато Энди, с которым её окольцевали как раз-таки власть, статус и состояние, вот он, её муж.

На следующий же день они покинули дворец, перебравшись в сининскую квартиру. Тёплый сезон был закрыт, и Дами показалось, что перелистнули полностью её молодость, и она состарилась за время двухчасовой поездки до города. С собой они взяли из прислуги только Руби (с маленькой дочерью, разумеется) и повариху, престарелую женщину, знавшую Энди ещё мальчишкой. Когда-то она была соседкой его семьи в предгорной деревеньке. Одним словом, с четой Лау остались только самые надёжные и проверенные люди.