– Я должна идти, прячься! – шепнула она ему. Стоматолог послушно забрался под кровать, после чего Дами позвонила в колокольчик и велела служанке нести ей чонсам*. Облаченная в шёлк с традиционным рисунком, супруга повелителя Цинхая вышла из спальни и, сопровождаемая телохранителями, пошла по коридору. – Что стряслось?

– Кто-то покушался на господина Хангёна. Он ранен. – Дами с ужасом воззрилась на Марка.

– Прямо во дворце?

– Нет, - посчитал нужным поучаствовать в разговоре Джексон. – Он был в машине, уезжал отсюда, когда кто-то выстрелил в него.

– О боже! – сдавлено прошептала Дами. Так всё-таки здесь существует реальная опасность, всё-таки убийства и покушения не выдумка, и чтобы выжить, нужно держать ухо востро.

Девушку проводили до спальни, в которой проживал Хангён с тех пор, как сюда приехал. Раненного, его принесли сюда. Энди встретил жену на пороге и, положив её руку себе на локоть, вошёл с ней внутрь. Здесь были уже почти все, собравшиеся вокруг постели, на которой лежал пострадавший, выглядевший по-обычному легкомысленно и радостно, будто не его заканчивал перевязывать врач, изъявший пулю. Свободную правую руку Хангёна сжимала Цянь, сидевшая подле него.

– Ханни, ну чего ты улыбаешься? Пройди пуля чуть ниже – тебя бы уже не было!

– Но она же не прошла, - подмигнул он ей. Рана могла бы быть смертельной, как и говорила Вики, и чистая случайность помогла Хангёну вовремя дернуться, или руке стрелявшего дрогнуть, чтобы выстрел пришёлся в левую ключицу, а не в сердце. – Энди, в твоих горах завелись снайперы, - хохотнул четвертый сын. Главарь синеозерных не разделял насмешки над судьбой, и в скверном настроении молчал. Его лучший друг, друг близкий, но мстительный и страшный, послал к нему своих детей, выказывать почтение, и вот, на одного из них покушались.

– А что ты делал там? – поинтересовалась Николь, скрестив руки на груди. Хангён покосился на неё и прищурился, отвечая в духе привычного кокетства.

– Сбегал подальше, пока не приехала Фэй. Ты же знаешь, я её не перевариваю.

– И ни с кем не попрощался? – нахмурилась Цянь. Хангён хотел опять отшутиться, но вовремя понял, что уходить по-английски было некрасиво по крайней мере по отношению к хозяину – Энди. Он посмотрел на него.

– Прости, у меня бездумный и сумасбродный характер.

– Как всё произошло? – только и спросил Энди. Четвертый сын откинул голову назад, восстанавливая события.

– Я сел за руль своего автомобиля, включил чудесный лаунж, вжал газ в пол. Отъехал я не далеко, километров пятнадцать. Вдруг удар. Я подумал, что врезался во что-то, но это пуля пробила стекло. И в тот же миг боль в плече. Я успел затормозить, прежде чем съехал на обочину. Там уже пришёл в себя, понял, что случилось, позвонил Цянь и попросил прислать мне доктора. – Домашний врач сразу же посчитал себя обязанным пояснить:

– Я нашёл господина Хангёна в сносном состоянии. Крови успело натечь, но ничего важного не задето. Вокруг было пустынно, ни души. Хотя в горах, конечно, спрятаться легко, обзор не далек.

– В горах? Так ты ехал по верхней дороге? – взглянул на жертву Энди. Хангён на секунду замешкался.

– Да.

– Почему? Она длиннее, и если ты хотел уехать, то проще было ехать по низу, к озеру.

– Я никуда не торопился. Да и вид на верхней дороге куда красивее. – Когда он договорил, в комнату ворвался Николас, пыльный и встревоженный. Он нашёл глазами Хангёна и выдохнул, убедившись, что он жив.

– Как ты, брат? Мне сказали, что в тебя стреляли? – Все взоры обратились к пришедшему. Многие знали, что Николас с вечера умчался в горы, провёл там ночь, и вернулся только сейчас.

– Где ты был? – грозно задал ему вопрос Энди.

– Я? Как обычно, ты же знаешь, что я, приезжая к тебе, люблю тренироваться в горах… - По тишине и паузе, Николас почувствовал что-то неладное, и ему пришлось убедиться в этом неладном, поймав несколько взглядов. – Вы что, думаете, что стрелял я?!

– Ты был в горах, - привел аргумент Энди. – Там всё и произошло. – Николас сразу же стал спокоен и непробиваем, включив логику и красноречие.

– В мою защиту есть два неоспоримых довода: во-первых, я третий, а Хангён четвертый сын. У меня нет причин его убирать, он мне не мешает. Во-вторых, если бы стрелял я, то он бы умер, потому что я никогда не промахиваюсь, даже если бы он был мошкой за километр от меня. – Убедительный тон Николаса и его полное спокойствие, сопровождаемое уверенностью, стали отводить от него подозрения.

– Но у тебя единственного нет алиби, - подытожил Энди.

– Хангён вчера оскорбил Джессику, - вмешалась Николь, заступаясь за брата. – Если кто-то и хотел бы его смерти, так это она!