– Ну вот что, Эрик, хватит играть со мной. Если ты еще не понял, наши роли поменялись. Я — маг. А ты — никто. И твоя наглость в новых обстоятельствах совершенно неуместна. Да ты вообще понимаешь, что я могу с тобой сделать?!

– Отомстить хочешь?
– Эрик улыбнулся. Страха в нем Эйден не чувствовал совершенно.
– Ну попробуй. Только подумай сначала, что потом с тобой сделает Джарет.

Вот этого ему говорить не следовало. Услышав имя короля гоблинов, Эйден взбеленился окончательно. Он вскочил, сдернул с Эрика одеяло и кинулся на него.

Селина нервно крутила кристалл, гадая, пора уже вмешиваться или еще нет? Тихо вошедший Джарет поднял бровь. Она посмотрела на него испуганно. Джарет забрал кристалл, понаблюдал за происходящим и усмехнулся.

– Сами разберутся, - он положил сферу на кресло и накрыл подушкой.
– Но на всякий случай я пока останусь.

Эрик пытался сопротивляться, но противостоять напору огненного мага не смог. Эйден содрал с него шелковую сорочку и выкрутил руки за спину.

– Сейчас ты поймешь, что это такое — быть беспомощной игрушкой!

Одной рукой сжимая тонкие запястья, он расстегнул свой пояс.

– На столике...
– голос Эрика едва слышался из подушек, в которые его вмял Эйден.
– Черный флакон...

– Обойдешься! Со мной ты не церемонился.

– Вот только посмей сказать, что тебе было плохо!
– Эрик извернулся и гневно сверкнул глазами.
– Да ты вообще ничего не умеешь в постели!

– Неправда! Это ты мне не давал ничего делать!
– Эйден ткнул его носом в подушку.
– Заткнись и расслабься, если сможешь.

Эрик перестал вырываться. Проклятье! Ну почему он такой хрупкий. Нельзя с ним так грубо. Кожа нежная, синяки останутся...

Месть стремительно теряла смысл. Эйден мысленно дал себе пощечину. Не помогло. Ладно, всё равно это только один раз. Он дотянулся до черного флакона. У масла был слабый приятный аромат. Эрик томно вздохнул.

– Молчи!
– приказал Эйден.

Эрик запрокинул голову и потерся затылком о его грудь.

– Тебе помочь, Ден?

– Молчи, я сказал! А то покалечу!

Эрик охнул.

– Денни, ну куда ты так торопишься? У нас вся ночь впереди.

Эйден застонал сквозь стиснутые зубы и прижался лбом к мягким волосам Эрика. Тот прошептал что-то ласковое. Эйден зажал ему рот. Это... Только... Один... Раз... О боги...

Он упал рядом с Эриком, переводя дыхание.

– Я, конечно, знал, что ты темпераментный, но чтобы настолько...
– Эрик приподнялся на локте и поцеловал его в щеку.
– А теперь давай еще раз, но уже не так быстро, хорошо?

– Нет, - Эйден сел. Дрожащими пальцами принялся застегивать пуговицы.

– Куда ты?
– растерянно спросил Эрик.
– Ден, ну теперь-то почему?

– Уходи из Дома, - Эйден справился с брюками и натянул башмаки.
– К Джарету, к Дею, к чертям в преисподнюю, но чтобы завтра тебя здесь не было. Я не шучу, Эрик. Убирайся из моей жизни.

Он поднял с пола одеяло и не глядя набросил на эльфа.

– Прощай.

Ответа не последовало. Эйден вышел в коридор, постоял, прислонившись к стене. Что-то утекало из пальцев, как ртуть. Жизнь? Да, наверное. Он побрел к своей комнате. Навстречу ему шагнул Джарет.

– Забери его, - Эйден вцепился в отвороты кожаной куртки короля гоблинов.
– Слышишь?! Немедленно, если не хочешь, чтобы я его убил.

– Нет, это ты меня послушай, Ден, - Джарет отбросил его руки.
– Прекрати уже вести себя как капризный ребенок. И подумай. Черта с два Дей сумел бы удержать Хастура в теле Эрика. Он сам хотел остаться. Бог, которого боялись даже драконы, согласился на простую жизнь вместо того, чтобы стать частью какой-нибудь звезды. Ради тебя. Попытайся осознать это, Ден. И прекрати играть со мной в гляделки. Тебе не выиграть. Думай, Ден, у тебя есть ночь. Если до утра в голове у тебя не прояснится... нет, я не заберу Эрика. Он умрет. Эксперимент будет признан провалившимся.

– Эрик Темнолист умер после нашествия!
– Эйден отвернулся.
– А это существо... Он вообще не пойми что. Можешь на ждать до утра.

– Очень жаль, - Джарет достал из кармана крупные часы на цепочке. Щелкнул крышкой, кивнул и, обойдя Эйдена, направился по коридору в сторону гостевых комнат.

Эйден недоверчиво посмотрел ему вслед. Потер лоб, мечтая стереть из памяти последний час. А лучше — три года. Вместо этого в голове всплыла яркая картинка: он стоит на узком выступе скалы, на которую полез, поспорив с Хастуром. Снизу подъем казался возможным. Но этот выступ оказался последним. Дальше пошла совершенно гладкая поверхность. Далеко внизу шумит море, разбиваясь о крупные валуны. На одном из них стоит Хастур и смеется, широко раскинув руки. «Лети ко мне, жар-птица!» И ведь он прыгнул тогда, ни на секунду не сомневаясь, что его подхватят.