Шрифт:
– Это ты очень мило сказал, - просияла Луна, поправила сползающие с носа спектрально-астральные очки и углубилась в чтение "Придиры".
– Гарри, ты сразу скажи, в кого из нас влюбился? Если в Луну, я буду ревновать и вызову тебя на дуэль, если в меня, то я испугаюсь, потому что ты, во-первых, парень, во-вторых, тупо сильнее!
Гарри смутился, Невилл перевёл взгляд на окно. На лице у Луны расцвела улыбка.
– Вообще-то мне девушки нравятся, - зарделся Поттер.
– Не Луна, нет!
– Шутка!
Гарри смущенно засмеялся и поскорее заговорил о результатах СОВ. Пока Невилл перечислял свои оценки и гадал, позволят ли ему заниматься трансфигурацией на уровне ЖАБА, если он получил всего только "удовлетворительно", Гарри, почти не слушая, смотрел на него.
– Тревор!
– воскликнул Невилл, и кинулся в коридор за вновь ускакавшей жабой.
– Мальчики, я пройдусь, немного разрекламирую журнал, - поднялась Луна.
– Луна, тебе составить компанию?
– Не стоит, Колин, я скоро вернусь, - сказала Лавгуд.
– Спасибо, Колин, - тихо произнёс Гарри, стоило нам остаться в купе вдвоём.
– Когда мы собирались встретиться, меня перехватил Аластор Грюм. Я переживал и не знал, что случилось. После твоего письма всё прояснилось, и когда не получил от друзей ни единой совы, не переживал, как это могло случиться, если бы не знал о запрете директора.
– Так ты встретился с крёстным?
– Как ты и писал, - кивнул Гарри.
– В начале августа он приехал за мной к Дурслям и забрал к себе домой. Честно говоря, мне там не особо понравилось, дом серьёзно запущен. Мы весь август жили там с Роном, Гермионой и Джинни, наводили порядок.
– Слышал, Дамблдор собирался устроить там штаб Ордена феникса.
– Так ты знаешь?
– удивился Гарри.
– Знаю не только об этом... Дамблдор же при нас упоминал орден... Мне вот что интересно, директор рассказывал тебе о твоём шраме, крестражах и о твоей роли в этом фарсе под названием борьба с Сам-Знаешь-Кем?
– Ты и это знаешь...
– осунулся Поттер.
– Дамблдор мне рассказал обо всём перед летними каникулами... В августе мы с ним переместились в пещеру наполненную инферналами, чтобы достать один из крестражей Воландеморта. Но там его не оказалось. Директор говорит, что это последний крестраж. Точнее, последний мой, а тот предпоследний, - к концу рассказ парень был совсем грустным.
– То есть, второй крестраж он уничтожил...
– Да, директор сказал, что уничтожил почти все крестражи, даже чашу Пуффендуй, которую удалось выкрасть благодаря информации, полученной от Люциуса Малфоя, но...
– Поттер с трудом оторвал взгляд от пола.
– Но мне кажется, что Дамблдор нарвался на какое-то проклятье. Его рука почернела и выглядела безжизненной.
– Я предлагал Дамблдору поймать Самого-Знаешь-Кого, стереть ему память и поместить в медицинский стазис. В таком случае будет плевать на то, что он жив. Так что, Гарри, не вешай нос. Не стоит играть в камикадзе и грустить, лучше продумай план, как пленить Сам-Знаешь-Кого.
– Спасибо, - с благодарностью посмотрел Поттер.
– Держись, камрад. И помни, когда мы едины, мы непобедимы! Ладно, пойду искать Луну, а то она наверняка специально ушла, чтобы дать нам посекретничать.
Когда я нашёл Луну, и мы вернулись обратно, в купе оказалось пусто. От Гарри и Невилла остались лишь вещи.
– Ушли по-английски, даже не попрощались.
– Правильно, ведь они англичане, - заметила Луна.
– Хм... Я правильно понимаю, мы с тобой остались вдвоём в купе, в котором есть дверь...
– я закрыл дверь и пристально посмотрел на девушку.
– Мы могли бы кое-чем заняться...
– Почитать журнал в спектрально-астральных очках?
– невозмутимо спросила Луна, поправляя эти самые очки.
– Может быть это, а может...
Потянувшись левой рукой, я аккуратно снял спектрально-астральные очки, другой рукой обнял девушку за талию и притянул к себе. Луна затрепетала и подалась навстречу, она сняла мои очки. Наши взгляды встретились, в её глазах читалась опаска зайти слишком далеко, но я словно безмолвно говорил: "Всё будет хорошо, верь мне".
За окном мелькали деревья, перестук колёс успокаивал, шум детей, ждущих в коридоре тележку со сладостями, казался далёким и несущественным. Сейчас были только я и она, только мы вдвоём на всём свете. Я чувствовал горячее дыхание на своих губах, сердце стучало со скоростью перфоратора, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Приятный запах от её волос пьянил и кружил голову. Подавшись вперёд, запустил левую руку в её шелковистые волосы, правая ладонь скользнула ниже талии и сжалась на мягкой и упругой "булочке". Мы подались навстречу друг другу, мои губы впились в сладкие алые персики. Невероятные чувства захлестнули нас, мы со всей страстью юности отдались поцелуям...
Есть в жизни процессы, которые сильно затягивают. Особенно когда ты молод, горяч и всё в новинку. Время пролетело невероятно быстро, казалось, только что был день, вот мы с Луной устали и разорвали объятья, а поезд уже выскочил из очередного долгого участка тумана на свет красного закатного солнца. Губы болели от долгих поцелуев, одежда была помята, а наши лица были красными как томаты, но довольными-предовольными.
Поправив одежду, я вышел из купе, чтобы дать время Луне привести себя в порядок. Пройдясь по вагону, обнаружил в купе, что располагалось через одно от нашего, Захарию Смита, у него было расцарапано лицо.