– Мы с Егором Константиновичем агитировали против действующей власти и призывали к ее свержению, - сказала Наташа, - Подбивали рабочих к забастовке, но безрезультатно. Инициатором и более активным членом нашего мини-кружка считаю себя.

– Наталья Максимовна, спасибо вам за показания и могу уверить: несмотря на то, что женщин не положено заковывать в кандалы, могу практически гарантировать, что на Карийскую каторгу вы пойдете и в ручных, и в ножных кандалах и не избавитесь от них лет десять минимум, - сказал следователь.

Когда Егору дали прочитать показания Наташи, молодой человек впал в полный шок.

«Решила себя выставить организатором», - подумал Егор и сказал, - Думаю, это просто фантазии девушки, которой стало скучно замужем, с мужем-главой семьи, вот она решила хотя бы на бумаге хоть в чем-то стать главной.

– Не волнуйтесь, суд во всем разберется, - сказал следователь.

Очутившись снова в камере, Егор решил поперестукиваться с супругой. Этому умению молодой человек научился на всякий случай не так давно и искренне надеялся, что оно ему не пригодится, так же как и супруге, которую Егор тоже обучил перестукиванию.

«Вот вправду говорят, что знания лишним не бывают», - подумал Егор и начал стучать.

«Наташа!» - услышала девушка стук и обрадовалась – ей не придется скучать в полной тишине одиночной камеры.

«Ты чего следователю понарассказывала?» - услышала девушка и приготовилась отвечать.

«Ничего особо страшного, просто решила взять вину на себя», - простучала девушка, - «Женщине с маленьким ребенком будет большее снисхождение, нежели уже судимому мужчине. А судимости мне все равно не избежать».

«А так тоже на каторгу отправят. Может быть, если бы инициатором признали меня, а тебя – случайно пострадавшим человеком, Тонечка не осталась хотя бы без матери».

Наташа задумалась, не зная, что ответить дальше. Мысли о судьбе дочери действительно немало беспокоили девушку. Вдруг дверь в камеру открылась и на пороге появился жандарм.

– Еще одна фраза из этой камеры и пойдешь в карцер.

От подобной перспективы Наташа слегка испугалась и поспешила незаметно убрать ложку, которой она перестукивалась, под подушку. Решив, что больше искушать судьбу она не будет, девушка не стала ничего стучать в ответ Егору.

========== Второй приговор ==========

Следствие по делу не было слишком долгим, поэтому уже через месяц дело было передано в суд. В середине октября 1884 года был вынесен приговор: Егора осудили на четырнадцать лет каторги, а Наташу – к году заключения в централе.

Суд больше поверил в версию Егора о том, что именно он был организатором, и, несмотря на то, что и Егор, и Наташа не раскаивались, хотя и признали свою вину, вынес довольно мягкий приговор, особенно Наташе, которая была матерью малолетнего ребенка.

На свидании после суда, обсуждая столь неожиданный приговор и радуясь ему, Наташа вдруг сказала своему мужу:

– Егор, пожалуйста, прости меня, если сможешь. Такое не прощается, я прекрасно понимаю. Но не просто так мне этот год заключения дали.

– А что произошло? – спросил Егор, - Это же хорошо, что хотя бы у тебя все более-менее обошлось, тебя признали сочувствующей преступлению, невольной соучастницей и приговорили всего к году заключения. Да, я понимаю, даже год тяжело будет провести вдали от всех, во Владимирском централе, но хотя бы тебе повезло.

– Егор, прости меня, что я тебе помочь не смогла, что следователь только мои документы подделал, - уже в слезах говорила Наташа.

– А за что прощать? – удивился Егор, - Значит, ты молодец, убедила его. Я на суде как услышал, что якобы бумаги у тебя не находили, а ты просто рядом шла, очень удивился, но не стал говорить ничего иного.

– Егор, я порочная женщина, изменила тебе, причем не раз, - плача, сказала Наташа, - Хотела тебе помочь, но не смогла, сделала лучше только себе.

– Прощаю, Наташа, - вздохнул Егор, - Ничего уже не поделать, а так хотя бы тебе повезло.

После суда, на свидании с родителями, Егор, а позже и Наташа, услышали слова, которые успокоили их – воспитание Тони Анна с Константином берут на себя.

– Спасибо вам большое, - плача, сказала Наташа, - Как я боялась, что Тонечка пойдет в приют и помрет там, как Даша.

– Наташа, ты что говоришь, как бы я допустила, чтобы моя родная внучка при живых и здоровых бабушке с дедушкой пошла в приют? – удивленно спросила Анна, - Я еще молодая женщина, без проблем буду заниматься внученькой, да даже если бы и была старая, все равно, нашла бы последние силы и не бросила бы ребенка.