– Егора Федотова в карцер на неделю, Наталью Федотову тоже заберете из лазарета и отведете туда же, тоже на неделю, - скомандовал начальник охраны, - Устроили тут бардак, листовками занимаются.

– Не надо валерьянки, я хорошо себя чувствую, - сказал Егор, отодвигая стакан, который ему давал в руки врач, - Это моей супруге в январе плохо стало, а у меня все в порядке.

– Положено так, - сказал Василий Ильич, - Лучше выпить, на всякий случай.

Когда за Наташей пришел жандарм и отвел девушку в карцер, она ничуть не удивилась.

«Так мне и надо, надо было сразу сжечь эту листовку, чтобы от нее следа не осталось», - подумала Наташа.

Через неделю встретившись с супругом, девушка спросила его:

– А что произошло в кабинете начальника охраны?

– Да ничего особенного, - ответил Егор, - Все банально. Сказал мне, что почерк мой, что не позволит в централе устраивать бардак и подрывать порядок. Потом выпороли меня, примерно так же, как тебя в январе, а потом в карцер отправили. Хорошо только, что я не болел так же, как ты тогда, а просто пролежал недельку, практически не вставая.

– Егорка, пожалуйста, больше не надо ничего хотя бы здесь устраивать, - попросила супруга Наташа, - Наша цель – освободиться досрочно, а не сидеть от звонка до звонка, пожалуйста, не рискуй так больше.

– Хорошо, Наташа, не буду, - ответил Егор.

========== Последние месяцы заключения ==========

После того, как Наташа вышла из карцера и вернулась к прежней жизни, девушка заметила, что за ней, когда ненавязчиво, а когда и вполне заметно, приглядывает охрана. Наташа видела, что те документы или бумаги, которые она могла оставить на столе, а потом выйти, лежали в другом порядке или просто были не так аккуратно сложены, да и постоянные взгляды охраны, обращенные на себя, девушка не могла не замечать.

– Егор, - сказала Наташа, - Ты же заметил, что мы под особым контролем теперь?

– Заметил, - ответил молодой человек.

– Тогда обещай мне, что больше ты ничего подобного затевать не будешь, - сказала Наташа.

– Разумеется, не буду, - согласился Егор, - Что я, совсем ненормальный, при таком контроле что-то делать. Да и вообще, если ты помнишь, тот вариант листовки был черновой, в централе их я бы не стал распространять.

Василий Ильич, впервые встретившись с Наташей после того, как она вернулась к работе, несколько недовольно сказал девушке:

– Надеюсь, это был твой последний эпизод, когда ты из рабочего процесса выпадаешь. Начальство потому принимать медсестру на работу и не хочет, потому что всегда находится кто-нибудь из арестантов, кто знаком с медициной. Мне постоянно везло, разве что с тобой все не так. То ты месяц болеешь по собственной же глупости, то неделю в карцере отсидела.

– Я очень постараюсь, чтобы такое больше не повторилось, - вздохнула Наташа.

Весь март и начало апреля все было хорошо, однако, в середине месяца Наташа оказалась втянута в конфликт с жандармами.

После побега девушке разрешались прогулки под усиленным надзором и в те моменты, когда во дворике было небольшое количество заключенных, чтобы жандармы могли за всеми следить. В один прекрасный день, забывшись, Наташа пошла на прогулку вместе с Егором.

– Стоять, ты куда? – спросил девушку жандарм.

– На прогулку, - ответила Наташа.

– Тебе сейчас не положено, - ответил жандарм.

– Сама разберусь, что мне положено, а что нет, - возмущенно ответила Наташа и, развернувшись, ушла обратно.

Через десять минут девушку привели в кабинет начальника охраны. Кирилл Евстигнеевич, прочитав докладную от жандарма, в которой тот от обиды значительно приукрасил реальность и написал, что Наташа несколько раз его нецензурно назвала и попыталась силой протиснуться на улицу, не дав ни слова сказать Наташе в свою защиту, распорядился:

– Зовите Василия Ильича и пусть с собой прихватит валерьянку.

Василий Ильич, придя к начальнику охраны с валерьянкой и увидев там Наташу, сразу же сказал:

– Федотова вчера жаловалась на простуду и головную боль, арестантка нездорова, наказание может не выдержать.

– Что-то я не вижу у Федотовой простуды, - недоверчиво сказал Кирилл Евстигнеевич.

– Горло может болеть незаметно со стороны, с головной болью все то же самое, - ответил врач.

Задумавшись о том, что врач может как жалеть свою напарницу, так и говорить правду, начальник охраны сказал:

– Василий Ильич, как только вы увидите, что состояние Федотовой ухудшается, сразу же говорите об этом.